Раскрываем тайну: кто живет на уфимских крышах?
UFA1.RU продолжает сериал о недвижимости и архитектуре Уфы. На этот раз мы побывали в мастерских художников.
Причудливые мансарды на столичных высотках замечали многие: высокие стены, сдвоенные огромные окна. Нет, это не особняки Карлсона, который живет на крыше. Это — творческие мастерские художников.
«Художник — это образ жизни»
Мастерская живописца Бориса Самосюка находится на улице Российской, рабочее помещение он делит с супругой Ольгой, которая занимается графикой.
О том, что на чердаке творят художники, жильцы дома даже не знают.
— Говорят, что там мастерская по ремонту лифтов: день и ночь свет горит, — у подъезда по секрету рассказала все ведающая старушка.
Чтобы попасть в цитадель творчества, нужно подняться на девятый этаж высотки на лифте, а затем пройти еще два лестничных пролета пешком. По планировке мастерская повторяет двухкомнатную квартиру, расположенную этажом ниже. Вот, собственно, и все сходства: ни в одной квартире, даже из тех, что по-модному называют студиями, такого количества воздуха и света нет. А все благодаря отсутствию межкомнатных стен, трехметровой высоте и двухэтажным окнам.
— Художникам, как правило, нужно побольше света, — говорит Борис. — Мы с супругой еще преподаем в детской художественной школе, сюда часто приходят ученики: знакомятся с профессией, рисуют, проникаются атмосферой. Все свободное от преподавания время проводим здесь, уходим только на ночь. Для большинства из нас это не только работа, а образ жизни. Здесь же происходит рождение идей.
В студии Бориса есть все для плодотворной работы: коллекция самоваров и плетеных корзин, всевозможные бутылочки и склянки — учиться передавать форму. А еще — стеллажи со справочной литературой, ведерки с кистями, коробки с красками, парящие в воздухе фрегаты и огромная лестница-стремянка.
«Совместное рукоделие как отдушина»
Из панорамного окна студии Стеллы Марковой в круглом доме на улице Вологодской открывается удивительный вид: на расстоянии вытянутой руки лежит Курочкина гора и живописные холмы, а вдали пыхтят трубами нефтеперерабатывающие заводы.
— Ночью здесь особенно красиво: установки светятся огнями. Когда хочется открыться навстречу новым идеям, я всегда выхожу подышать на крышу, — признается Стелла Юльевна.
Стелла Маркова руководит творческой студией «Кускар», свои картины она создает из ткани и не только.
— Я с детства любила шить — и себе, и подружкам. Когда училась на худграфе, выбрала декоративно-прикладное искусство. Мы изучали батик, гобелен, вышивку. К нам в студию приходят ученики, мы садимся за столом у окна, все вместе шьем, — улыбается Стелла Юльевна. — В основном у меня занимаются взрослые дамы, молодежь реже. Почему-то лоскутное шитье их окружение не принимает, подшучивают: «Ты какой-то ерундой занимаешься!». Поэтому совместная работа в студии для них как отдушина.
Как рассказала Стелла Юльевна, на Руси лоскутное шитье диктовалось необходимостью — простегали одеяло квадратами и пользуемся. А за рубежом это рукоделие было доступно богатым, потому что требовало много времени и красивых тканей. А у мастериц «Кускара» с этим проблем нет: изысканными лоскутами они привыкли друг с другом делиться.
— Создавались именные узоры, например: «звезда Огайо» — по названию штата, или Log cabin — колодец, «ананас» — заметна слоистая структура, — поделилась секретами мастерства Стелла.
Высокий уровень мастерская Марковой подтвердила на многочисленных выставках и фестивалях.
Стелла Маркова руководит творческой студией «Кускар»
— Мало кто знает, но башкирский лоскут — один из лучших в России. Три наши художницы — обладательницы Гран-при фестиваля «Лоскутная мозаика России», он проходит в Иваново каждые два года уже 15 лет, — рассказала Стелла Юльевна. — Это наивысшая награда, мастерицы получили путевку на фестиваль во Франции «Лоскутный перекресток».
Часть декоративных элементов мастерицы выполняют на ткацком станке, который занимает едва ли не полстудии. Его по старорусским традициям изготовили мастера в Бирске.
«Если есть идея, ночуем в мастерской»
Найти мастерскую скульптора Ханифа Хабибрахманова на улице Казанской без посторонней помощи невозможно. На втором этаже здания, где она располагается, находится детская поликлиника, на первом — вроде бы как бойлерная. И только гипсовая голова Ломоносова в проеме окошка укажет, что вы на верном пути.
Ханиф Мирзагитович работает семейным подрядом — в учениках и помощниках у него только сын и зять.
— Когда-то я преподавал на художественно-графическом факультете, а потом ушел целиком в творчество. Но времени все равно не хватает: иногда, особенно если есть идея, приходится оставаться в мастерской за полночь, — признался скульптор.
Мастерской Ханифа — более 30 лет. Здесь — настоящий мини-завод, где скульптура проживает все стадии — от идеи до воплощения. Сначала готовится бронзовый макет, он 30–40 сантиметров высотой. Затем из пластичной пулковской глины лепится скульптура, высота некоторых достигает двух с лишним метров. Потом ее формуют, в форму набивают воск. После снятия воска фигуру облицовывают огнеупорным материалом. Затем до температуры 1200 градусов разогревают специальную печь, плавят в ней бронзу и по частям заливают форму. Затем части сваривают аргонной сваркой, скульптуру чеканят и тонируют.
— Раньше ездили отливать в Красноуфимск или Екатеринбург, а это очень дорогое удовольствие, — говорит Ханиф.
Чтобы хранить малые архитектурные формы, пришлось пристроить антресоли. Все идеи скульптора, которым было суждено исполниться в полный рост, и те, кому не повезло, живут там.