Продовольственное эмбарго. Ответ ульяновских аграриев
«ДО»: Официальная статистика гласит: только в марте-2015 из стран дальнего зарубежья в Россию ввезено на 38,8% меньше продовольственных товаров, чем в марте-2014. Почувствовали ли последствия «антисанкционных» мер ульяновские потребители?
Александр Чепухин:
- Естественно, продуктовая матрица в федеральных и региональных сетях изменилась, начиная со второй половины прошлого года растет производство отечественных сыров, молочных продуктов, в первом квартале 2015 года эта положительная динамика сохраняется. Нам удается замещать импортные продукты, которые «выпали» с полки. К сожалению, есть игроки, которые недобросовестно используют сложившуюся ситуацию: увеличивается количество фальсифицированных продуктов - мясных, молочных. Случается, что к нам поступает частично запрещенная продукция - через Казахстан и Белоруссию, это вопрос к таможне. Те же поляки любые пути найдут, чтобы свою продукцию привезти в Россию.
Константин Ротарь:
- Для нас, сельхозпроизводителей, эмбарго - это хорошо. Сужу по своей продукции - спрос на качественное мясо кролика увеличился. Неоднократно слышал, что мясо, поступающее из-за рубежа, невкусное, у нас же кролик питается правильно. Мне поступают предложения применять такой корм, что кролик будет расти быстрее, но я даже не рассматриваю эти варианты.
Сегодня мы не можем удовлетворить возросший спрос на крольчатину. Для российского рынка нам надо производить 11,5 тыс. тонн в год, а сейчас потребление - не более 3 тыс. тонн. С одной стороны, нам говорят: пожалуйста, работайте. Но ведь на собственные средства много не сделаешь. Да, мы получили грант 5 млн рублей, своих 20 млн добавили, но весь инвестиционный проект - это 224 млн рублей, тогда мы можем производить более 400 тыс. тонн мяса ежегодно. Банки нас кредитуют неохотно, и это сказывается на производителе. А так мы готовы расширять объемы, в этом году начали строить большой комплекс, где уже запроектирован цех по переработке.
Владимир Рыжих:
- С эмбарго стало лучше! У нас были долги по бюджетным компенсациям, сейчас все выплатили, погектарную компенсацию получили в разы больше, чем в предыдущем году, бюджетная поддержка в рублях увеличилась. Что же касается кредитования, то я разговаривал с управляющим одним банком, который сказал: «Я бы рад выдавать кредиты, и с меня руководство это требует. Но ведь мало кому можно выдать!». Действительно, колхозники старой формации не совсем сумели понять, что надо соответствовать требованиям банков, тогда банкиры сами за тобой будут ходить: ты что кредит не берешь?
Я недавно получил кредит под 19%, а если учесть, что почти 17% мне компенсирует государство, кредит обойдется очень дешево, вот думаю: может, еще взять?
Как потребитель я не слишком чувствую санкции, я и раньше-то не ел рокфор, и сейчас покупаю сыр на рынке. Цены выросли на 30-50%, но это не проблема эмбарго. Россия никакая не изолированная страна, она включена в мировую экономику. Взять ту же капусту, ее выращивают у нас, в Лаишевке, но компоненты, например, удобрения, импортные.
Я общаюсь с представителями других бизнесов, и мне кажется, что сельское хозяйство еще не в самом плохом положении - по сравнению с той же промышленностью. Земля всегда прокормит.
Маргарита Сенникова:
- Безусловно, экономические санкции повлияли на ассортимент ульяновских продуктовых магазинов. Вроде бы все есть, но качество стало хуже. Не говоря уже о ценах. Особенно удивляют сыры: полное несоответствие цены и качества. Гости нашего заведения часто заказывали сырное плато - интересно поданное ассорти из пяти сортов качественных и вкусных сыров. Сейчас мы с трудом находим нужные сорта. Да, появилось множество сыров с разными добавками - с васаби, паприкой, орехами, травами. Но цена - около тысячи рублей за килограмм.
Мы убрали из меню стейки, которые еще недавно были в «хитах». Только потому, что в городе не найти специального мяса стриплойн и рибай надлежащего качества. И стейк превратился в кусок обычного жареного мяса. С остальными продуктами дела обстоят не так плохо, пробуем, выбираем. Уже заменили проверенные и привычные продукты на те, что можно приобрести без перебоев. Но на качестве блюд это никак не сказалось, да и цены мы не подняли. Хотя делать это все сложнее.
Татьяна Благовская:
- Конечно, почувствовали. Например, по сырам. Кто бы из производителей ни предлагал сыры, все равно ни Францию, ни Испанию, ни Италию заменить нереально. Козьих и овечьих сыров в России просто нет, подобные французским сырам с плесенью никто не сможет сделать. Ну, и в целом, никто из отечественных производителей не предлагает молочную продукцию европейского качества. В Европе работают частные, семейные предприятия с богатой историей, они просто не могут делать плохо.
Рыба взлетела в цене, стала просто космической, и все равно ее нет, Норвегию никто не заменит. Сейчас общаюсь с нашими предпринимателями, которые занимаются рыбой, - то рыбы нет, то документов, нереально с ними работать. Сегмент фруктов и овощей пострадал больше всего: основные страны-поставщики под запретом. В меньшей мере санкции повлияли на рынок мясных изделий, потому что до запрета данная продукция была дорогой и плохо продаваемой, кроме, пожалуй, хамона, который тоже нереально заменить.
Последствия продовольственного эмбарго в большей мере ощутили потребители, привыкшие к продуктам премиум-класса, эти люди бывают за границей, они разбираются в том, что едят. А обычный потребитель заметил, пожалуй, только отсутствие фруктов, овощей и сыра, к которому привык.
Александр Дмитриев:
- Мы занимаемся торговлей продуктами питания, а четыре года назад еще и организовали производство по переработке сельхозпродукции. Безусловно, введенные санкции привели к росту цен, но мы от этого не выиграли, напротив, только были загнаны в очень жесткие условия. И со стороны сетей, которые могут себе позволить заморозить цены, и со стороны поставщиков сырья и готовой продукции, которые по факту уже подняли цены. Некоторые компании, с которыми мы сотрудничали (например, те, что производили фасованные орехи, сухофрукты премиум-класса) после санкций ушли с рынка.
Мы занимается также переработкой сахара, и как перерабатывающая организация весомой поддержки со стороны властей не ощущаем. А мы уже набрали кредитов под открытие производства. В одностороннем порядке нам подняли процентные ставки на 8%, потом снизили на 2%, но все равно все усложнилось, нам пришлось перекредитовываться по более высоким ставкам, хотя изначально расчет бизнеса планировался на других условиях банковских кредитов.
Импортозамещение - непростой процесс. Чтобы обеспечить страну собственной говядиной - нужно минимум восемь-десять лет и доступные финансовые средства. Такая же ситуация с молочной продукцией. У свиноводства и птицеводства сроки короче, но эти отрасли такие же капиталоемкие.
Александр Чепухин:
- Если вы приобретете оборудование для переработки сельхозпродукции, то вам просубсидируют процентную ставку по кредиту, такая мера господдержки появилась с этого года. Скажем, Репьевский крупозавод благодаря этому закупил новое оборудование.
«ДО»: Как ответили ульяновские аграрии на «антисанкции»?
Александр Чепухин:
- Что касается импортозамещения, то надо понимать, что есть продукты быстро замещаемые, а есть те, на которые уйдут годы, чтобы их производить в России. Если, скажем, по говядине для нас закрыта Европа, то никто не отменял Аргентину, Бразилию, просто сместились рынки. А для того чтобы страну обеспечить собственной говядиной - нужно минимум восемь-десять лет и такие условия, как доступные финансовые средства для того, чтобы развивать эту достаточно тяжелую отрасль. То же самое с молочной продукцией. У свиноводства сроки короче, у птицы еще короче, но эти отрасли такие же капиталоемкие. Все мы видим, что произошло в ноябре прошлого года - кредиты стали выдавать под 25-27% годовых, за такие деньги мы собственное производство сельхозпродукции быстро развивать не сможем. Кредитоваться на инвестиционные цели - пять-восемь лет - под такой процент просто невозможно.
Станислав Санкеев:
- По сравнению с прошлым годом спрос на нашу продукцию увеличился, но и издержки сильно выросли, тот же подсолнечниковый шрот вырос в цене больше чем в 2,5 раза. Между тем среднерыночная цена на мясо индейки не выросла. Вот вы говорите, как хорошо государство помогает аграриям, но я - фермер, а у нас ситуация складывается несколько иная. В целом по стране в 2013 году 90% бюджетных средств, выделенных на субсидирование процентных ставок по кредитам, были направлены агропромышленным холдингам и только десять - крестьянско-фермерским хозяйствам.
Александр Чепухин:
- У нас уж все агрохолдинги разорились - нет ни САХО, ни Бабаевского. Остались только местные хозяйства и КФХ. Да, в 2011-2012 годах агрохолдингам доставалось около 70% всех бюджетных средств, выделенных на субсидии.
Станислав Санкеев:
- А погектарные субсидии? Нам чтобы их получить, нужно собрать массу документов, много раз нужно ездить в областной центр. Поэтому люди, которые зарегистрировали КФХ, скажем, в Инзе, даже не пытаются их получить. У меня огромные сложности в получении любых заемных средств. Прошлым летом мне предлагали кредит под 22% - когда минимальная ставка для агрохолдингов была 12,5-13,5%. Сегодня - под 32%. И все мое залоговое имущество оценивалось банками как нерентабельное. Я построил сарай на 5 млн рублей, а мне его оценили в 500 тысяч. Предложили предоставить поручителя, который не имеет кредита, но таких сейчас просто нет.
И вот возьму я кредит под 27%, но мне же его нужно возвращать, прежде чем получу субсидию, выдергивать свободные средства, которые находятся в обороте. Почему нельзя сделать так, чтобы банк напрямую работал с Минсельхозом, где ему напрямую возвращали субсидированную ставку? Это было бы неплохим подспорьем для КФХ.
Александр Дмитриев:
- Произвести сельхозпродукцию - полдела, нужно еще уметь ее упаковать и продать. Сегодня небольшим фермерским хозяйствам практически невозможно зайти в федеральные сети. Мы с «Магнитом» три года ведем переговоры, и только недавно нам запустили тестовый период для двадцати магазинов. В этих вопросах малым предприятиям нужна большая поддержка. Введение квот в сетевом ритейле для местных производителей может быть одной из мер помощи малому и среднему бизнесу.
Александр Чепухин:
- По сотрудничеству с сетями есть и обратные примеры. Так, руководитель Большенагаткинского мясоперерабатывающего комбината обратился к нам: не можем продать продукцию, своих ларьков мало, хотим в «Гулливер». И что? Две недели возил свою продукцию в сеть, потом звонит, извиняется: не осилил, слишком большие требования - и к упаковке, и к ритмичности поставок, и к объемам. А ведь еще надо быть готовым на отсрочку платежа.
Но вот «Магнит» по осени искал поставщиков местной картошки-капусты, значит, пошел процесс! Конечно, если вы предложите сетям, скажем, чипсы, то, наверное, вам будет сложно втиснуться на полку. Но если товар необходимый. В любом случае - кто хочет, тот найдет себе место на полке.
Станислав Санкеев:
- Мой бизнес - сезонный, выход в торговые сети для нас проблематичен. Мы привозим им охлажденное мясо, и через пять дней нераспроданный товар возвращают назад.
Александр Чепухин:
- Нужна глубокая заморозка - для хранения и равномерного распределения продукции по сетям в течение года. Ничего нового не надо придумывать. Австралия поставляет нам мраморную говядину, запечатанную в вакуум, контейнер плывет три недели, срок реализации - два месяца, и это нормально. Представляете, какие технологии! Вот бы такие для нашего кролика или индейки. А то у нас на подложке мясо уже через два дня заветрилось, его только на фарш.
По данным Федеральной таможенной службы, в марте-2015 из стран дальнего зарубежья в Россию ввезено на 38,8% (в стоимостном выражении) меньше продовольственных товаров, чем в марте-2014. Импорт молочных продуктов сократился в 5,1 раза (до $47,1 млн), рыбы - в 2,2 раза ($96 млн), мяса и субпродуктов - в 1,9 раза ($156,3 млн), овощей - на 38,7% ($227,2 млн), сахара - на 36,8% ($51,8 млн), фруктов - на 36,7% ($330,2 млн). Но драйвером для российских производителей это не стало. По данным Росстата, в январе - феврале 2015 года в сегменте обрабатывающих производств произошел спад на 1,5%. Рост выпуска сельхозпродукции составил только 3%.
«ДО»: Смогут ли местные производители и переработчики более активно заявить
о себе?
Александр Чепухин:
- Смогут, если решить главный вопрос и сельхозпроизводителей, и переработчиков - стоимость денег и срок их предоставления. В этом году мы получили больше денег из федерального бюджета и, думаю, еще получим процентов на 20-30 больше. Плюс ждем еще один транш в мае – порядка 100 млн на погектарное субсидирование.
Если курс евро-доллара с такой же динамикой будет идти вниз, то к концу мая мы увидим снижение цен на такие импортные товары, как чай, кофе. С ценами же на местную сельхозпродукцию - пока ничего хорошего. Если производители начали сеять на ресурсах, купленных из расчета 65 рублей за доллар, а придут с готовой продукцией при курсе 40-45, то для них это будет большая беда. А для потребителя - счастье.
Нужно не только объявить эмбарго, но и создать условия для развития внутреннего производства. В этом году были приняты временные меры - выданы краткосрочные кредиты на проведение весенне-полевых работ, там процентная ставка - порядка 17% - субсидируется. Но есть еще над чем работать.
Станислав Санкеев:
- Нужно объединяться в кооперативы, фермерам работать сообща, как это происходит в других регионах. Мы ездили в Москву на заседание АКОР, знакомились с опытом Краснодарского края, где объединяются в кооперативы. Фермеры построили хорошее производство по переработке молока, в итоге получили продукт по более низкой стоимости - потому что был исключен посредник из цепочки между производителем и потребителем.
Владимир Рыжих:
- Считаю, что надо чаще проводить ярмарки. Они выгодны и производителям, и потребителям. За четыре последних ярмарки было продано более 30 тонн сахара! Все довольны. Надо сказать, что любой кризис - это еще и время возможностей, и поэтому те, кто сумеет перестроиться, выйдут из кризиса с плюсом.