Чего еще желать выпускнику Института железнодорожного транспорта?
Достигнув отметки 65, Вячеслав Ефимович для большинства своих слушателей остается просто Славой, потому что энергия и оптимизм ему не изменяют.
В отличие от большинства артистов его поколения Малежик продолжает выпускать новые пластинки, гастролировать. Петербургский вечер артиста, посвященный его 65-летию, состоится 26 февраля в Концертном зале «У Финляндского». Накануне Вячеслав ответил на вопросы «Вечёрки».
Хиты появляются в момент отходняка— Вячеслав, что вам подарили на юбилей?— По-моему, не очень скромно всему свету сообщать, что именно тебе подарили, да еще перечислять, кто и что подарил конкретно. Да и ценность подарка невозможно измерить в денежном эквиваленте. Так что давайте лучше расскажу, что я сам себе подарил! В качестве подарка себе я выпустил книжку «Понять, простить, принять…», куда вошли тексты моих песен, маленькие мемуарные рассказики, а также — неожиданно даже для меня самого — большое количество стихотворений, которые я писал в разные годы, но со сцены не исполнял. Готовлю и еще один подарок: заканчиваю запись нового альбома, который назову по песне, написанной на стихи питерского поэта Евгения Звонцова, — «Дом времени».— Евгений Звонцов? Признаться, я незнаком с таким автором…— Мне тоже трудно о нем сказать, потому что это какая-то виртуальная фигура. В конце 80-х ко мне подошел человек, сказал, что он Евгений Звонцов, и предложил несколько стихотворений, причем все были достаточно качественные. И я написал несколько песен. Но он работал не сам по себе, а в какой-то творческой корпорации, куда входило несколько поэтов, а также люди, которые бегали и распространяли эти песни на радио и ТВ. Когда я год назад захотел поставить песню на стихи Звонцова в мой альбом неизданных песен, то в РАО (Российском авторском обществе) мне сказали, что нельзя этого делать, потому что Звонцов ушел из жизни, не прошло полугода и непонятно, кто унаследовал права. По секрету скажу, когда этот человек приносил мне стихи, то, с одной стороны, он мне понравился, были у него какие-то звонкие рифмы, а с другой. он был перманентно пьян.
— Вам на пути то и дело встречаются такие самородки…— Да уж… Больше того, практически все авторы, с которыми я добился успеха, сильно выпивали. Однажды задал вопрос такому автору — Юрию Петровичу Ремеснику, простому рабочему-крановщику из Азова, с которым мы написали песни «Любовь-река», «Попутчица», «Виноват, мадам, виноват» и другие: «Когда вам лучше всего пишется?» Ответ услышал неожиданный: «Во время отходняка…»
Стихи и дамы постбальзаковского возраста— Вы ведь почти всегда писали музыку на стихи других авторов. И вдруг разродились целой книжкой своих собственных стихов. — Когда меня пытались объявлять как «поэта», я лишь иронизировал по этому поводу. Томики Пушкина и Мандельштама в книжном шкафу не давали съезжать моей крыше. А стихи, которые я писал, особенно в прежние годы, были дневниковыми записями, к которым я никого не допускал, считая себя графоманом. Но тут перечитал и подумал: «Если не сейчас, то когда?» И эти «дневниковые стихи» я выпустил в свет практически без правок. Начни я резать и добавлять что-то, это было бы нечестно по отношению к себе и к поклонникам.
— Среди ваших зрителей сейчас много молодежи? Вы однажды обмолвились, что главный слушатель Малежика — дамы бальзаковского возраста…— …Еще и постбальзаковского! А также их мужья, которых «мои» женщины привели на концерт. Есть, конечно, и молодежная фракция. Но все-таки молодой зритель живет в танцевальных ритмах, там свои герои… И глупо было бы мне натягивать модный прикид, закрашивать седину, ложиться под нож пластического хирурга! Хотя многие мои коллеги-сверстники именно так и поступают.
— За столько лет гастрольной работы вы наверняка накопили немало курьезных, забавных случаев…— Так сразу не вспомнишь… Но вот забавная история произошла, когда мы с «Голубыми гитарами» были на гастролях в городе Николаеве. Тогда в Румынии началось сильнейшее землетрясение, докатившееся до России. И вот я стою на сцене, пою и вдруг слышу какой-то гул, штукатурка сыплется на голову. Я подумал, что кто-то из своих меня разыгрывает, и продолжил петь. Так до конца и допел, а потом выяснилось, что по городу паника была страшная, люди из домов выскакивали, метались…
Жизнь, поделенная на пятилетки— Вы прошли огромный путь на эстраде. Какие вехи своей биографии считаете самыми значимыми?— Как дитя советской эпохи, я всю свою жизнь поделил на пятилетки, которые, в свою очередь, разделил на год решающий, определяющий, завершающий (смеется)… Учеба в музыкальной школе, обучение в Московском институте железнодорожного транспорта, параллельно с этим выступления в самодеятельных вокально-инструментальных ансамблях. После окончания института меня пригласили в ВИА «Веселые ребята», после чего были «Голубые гитары», «Пламя». По сути, как солист, я состоялся только в возрасте под сорок. С 1986 года работаю сольно. Как под гитару и рояль, так и вместе с группой «Саквояж». К важным вехам, наверное, можно отнести факт, что я довольно долгое время был ведущим популярной ТВ-программы «Шире круг», где мы работали вместе с Аленой Апиной и Катей Семеновой. Честно говоря, даже не припомню, сколько у меня альбомов. Надо спросить у «Яндекса»! Для меня важней то, что песни по-прежнему пишутся, что на выходе новый альбом.
— А вы не только в творчестве, но и в обычной жизни — оптимист, романтик?— Пожалуй, да. Хоть и получал оплеухи, но мне гораздо приятней жить с открытым забралом, верить, что жизнь — добрая и милая штука. И не ждать, когда кто-то влезет мне в душу и натопчет там ногами. Я всегда работал с энтузиазмом, строил большие планы, но где-то лет в сорок обнаружил, что вроде всего намеченного достиг: собираю дворцы спорта, продаю альбомы миллионными тиражами, у служебного подъезда толпы поклонниц, да и коллеги относятся ко мне с уважением. Чего еще желать выпускнику Института железнодорожного транспорта (смеется)? Честно говоря, тогда подрастерялся. Потом, конечно, взял себя в руки, начал работать, «карабкаться», но с тех пор по большому счету плыву по течению. Глобальных целей себе не ставлю, зато испытываю удовольствие от самого процесса.
Сын уже записал альбом в Лондоне— Вы ведь женились довольно поздно… Наверное, была пышная свадьба?— Оригинальная! В день свадьбы у меня было запланировано аж три концерта, от которых никак не отвертеться. Получил штамп в паспорте и — побежал! Когда наконец попал на торжество по случаю моего бракосочетания, трезвых там практически не было. Некоторые гости кричали не «горько!», а «за именинника!».
— А как продвигается карьера вашего сына — талантливого музыканта Ивана Малежика? Это папа ему помогает?— Ваня говорит, что ему музыкальная фамилия всегда мешала. И он меня не подпускает к своему творчеству, хотя я несколько раз пытался: «Вань, может быть, тебе помочь по форме, подсказать идею, от которой ты оттолкнешься?» — «Нет, спасибо, не надо! Ты понимаешь, меня и так все клюют, что, мол, папа помогает, а мне важно самому знать, что этого не происходит. Во-вторых, там будет твоя… старческая энергия». Я посмеялся, но согласился, что не стоит мне трогать сына. Да и честно говоря, я уже не очень понимаю алгоритм сочинительства и аранжировки той музыки, которая ему нравится, не чувствую этой эстетики. Он сам очень креативный малый: вот съездил со своей группой в Англию, они записали там в отличной студии 10 треков на английском языке с саундпродюсером известного проекта «Florence & The Machine». Это очень серьезный уровень, работа получилась действительно достойная. Сейчас пытается сам снимать какие-то ролики, выступает в небольших клубах. А мне говорит: «Папа, я у тебя единственное прошу — чтобы ты в меня верил».