Глобализация и гностицизм. Часть 6
Надо отметить, что гностицизм на протяжении истории постоянно приспосабливался под конкретные реалии той или иной эпохи и культур. Таким образом, каждой эпохе соответствовала современная версия гностицизма.
Попытка внедрения в раннее христианство
Многие на АШ сводят понятие гностицизм к гностическим учениям I-III векам н.э., в то время как исследователи гностицизма не ограничивают его этими рамками и видят в нем гораздо более ранние истоки, хотя и о "первичности истоков" то же идут споры. Исследователи не трактуют гностицизм как исключительно христианский феномен, потому как его исследование определили в нем более широкие области.
Например, Адольф фон Гарнак (немецкий лютеранский теолог либерального направления, церковный историк, автор фундаментальных трудов по истории раннехристианской литературы и истории догматов) видел в гностицизме "острую эллинизацию христианства", которое дало дорогу эллинистическому проявлению гностической концептуализации и понятию гносиса как такового. Эллинистическая философия не в целом, а определенными своими частями отражала гностический дух.
"Гностицизм - порождение великого синкретического движения I-II века, начавшегося вследствие перехода религии от одной нации к другой, вследствие соприкосновения востока (древневавилонская религия) с западом и вследствие влияния греческой философии на религии. . Христианство тут превращается в таинственную теософию (богооткровенную метафизику и философию истории), пропитанную духом Платона и идеями an. Павла, сооруженную из старого материала культовой мудрости - большею частью вавилонской, - сообщаемую посредством мистерий и просветленного познания, отделенную от ветхозаветной религии и скудной веры общин смелой и отчасти верной критикой . Следовательно, мы в выдающихся гностических школах должны признать семитические космологические основы и эллинско-философское мышление .
. Из грубой мифологии какой-нибудь восточной религии создавалась мифология понятий путем простого перевода конкретных образов в спекулятивные и нравственные идеи, как "бездна", "молчание", "логос", "мудрость", "жизнь" (часто сохранялись даже семитические названия). При этом и взаимное отношение и число этих понятий определялись по указаниям древнего языческого образца, но одновременно старались подкреплять все библейскими рассказами и изречениями. "
Ганс Йонас (немецкий и американский философ-экзистенциалист) видел в нем иудейские корни:
"Расширение гностической области может быть уже или шире в зависимости от применяемых критериев. Отцы Церкви рассматривали гностицизм как по существу христианскую ересь и ограничивали свою критику и опровержения системами, которые пустили ростки из духа христианства или каким-то образом включили и адаптировали фигуру Христа к своим разнородным учениям; так как общие иудаистские истоки были в достаточной степени близки им, было легко почувствовать, как эти учения конкурируют с христианской вестью и искажают ее . Современные исследования постепенно расширили эту традиционную сферу, доказав существование до-христианского иудаистического и эллинистического языческого гностицизма.
. Современные ученые постепенно продвигаются к эллинским, вавилонским, египетским и иранским истокам и рассматривают любую возможную их комбинацию друг с другом и с иудаистскими и христианскими элементами. Так как в их представлении гностицизм действительно является продуктом синкретизма, каждая из этих теорий может быть поддержана источниками и ни одна из них не будет удовлетворительной; также ни одна из них не является комбинацией остальных, которые могут свести гностицизм к простой мозаике элементов и таким образом упустить из виду его собственную самостоятельную сущность. В целом, однако, тезис о восточном (ориентальном) происхождении гностицизма имеет преимущество перед одним лишь эллинским, раз значение термина "знание" освободилось от обманчивых ассоциаций, связанных с традицией классической философии.
Недавние коптские открытия в Верхнем Египте подчеркнули формирование неортодоксального оккультного иудаизма, хотя окончательное суждение по этому вопросу должно быть отложено вплоть до перевода безбрежной массы материала. Некоторая связь гностицизма с началами Каббалы в любом случае предполагалась, каковы бы здесь ни были причинно-следственные связи. Жесткий антииудаизм наиболее выдающихся гностических систем как таковой несовместим с их иудаистским еретическим происхождением при близком рассмотрении. Однако независимо от того, кем были первые гностики, какие основные религиозные традиции были вовлечены в движение и пострадали от произвольной реинтерпретации в их руках, движение это вышло за этнические и сектантские границы, его духовный принцип был новым. Иудаистская линия гностицизма столь же мало соответствовала ортодоксальному иудаизму, как вавилонская – ортодоксальной вавилонской религии, иранская – ортодоксальной иранской и так далее. Что касается вопроса о преобладании эллинского влияния, многое зависит от того, как решающее понятие "знание" понималось в этом контексте. "
В вопросе об исторических корнях гностического миросозерцания ныне едва ли можно быть оригинальным. Разрушение полисных структур, этнокультурных целостностей, происходившее в эпоху эллинизма, сопровождаемое появлением сверхэтнических, универсалистских тенденций (монархия Александра, Римская империя), вызвало целый ряд следствий в сознании того времени. Переживание своего существования как бездомности (одна из основных посылок кинизма!), заброшенности (мессианские ожидания) характерно не только для позднего иудаизма, но и для всего средиземноморского Востока после походов Александра, эсхатологические настроения (даже в Риме эсхатология и мессианизм сыграли немалую роль в создании идеологемы "Века Августа"), синкретизм религиозный и культурный, сделавший весьма зыбким горизонт, в котором самоопределялось античное сознание, наконец, усталость от традиции (как священной, так и интеллектуальной) – вот совокупность наиболее общих факторов, создавших условия для возникновения и популярности гностицизма. Условия, возможности актуализируют носители сознания той эпохи, и именно в их выборе коренится достаточная причина появления гносисной установки – однако, субъективный выбор является той самой спонтанностью, что пребывает за гранью исследования. Она создает исторический процесс, но как условие всякого исторического условия она остается вне поля исторического исследования.
Что касается непосредственных историко-культурных предпосылок, то в вопросе о них исследователи не столь согласны друг с другом. Гностицизм выводили и из эллинизации христианства, и из греко-восточного симбиоза позднего эллинизма, и из синтеза иудаизма, зороастризма и эллинской философии. Мы предполагаем, что гностицизм (как и христианство) вырос преимущественно на иудейской почве, лишь в конце I – начале II веков по Рождеству Христову он впитал в себя средиземноморский синкретизм.
1. Общая характеристика, а) Гностицизм (от греч. gnosticos – "познавательный") – это религиозно-философское учение, возникшее в I-II вв. на почве объединения христианских идей о божественном воплощении в целях искупления, иудейского монотеизма и пантеистических построений языческих религий – античных, вавилонских, персидских, египетских и индийских. Важнейшей исторической предпосылкой этого синкретизма явилось проникновение римского владычества на Восток и установление экономических и культурных связей с отдаленными восточными частями империи. Гностицизм явился формой связи новой, христианской религии с мифологией и философией эллинизма. Поскольку сочинения гностиков уничтожались христианами, источником изучения гностицизма являются отдельные высказывания гностиков, приводимые в сочинениях враждебных гностицизму христианских богословов. Кроме того, после второй мировой войны в Наг-Хаммади в Египте был найден большой архив гностических текстов.
Так же А. Лосев даёт определение гностическому христианству:
«Гностическое христианство - это направление гностицизма, в котором присутствуют элементы христианства, что отличает его от персидского и курдского гностицизма. Это религиозно-философское учение, возникшее в I—II вв. на почве объединения христианских идей о божественном воплощении в целях искупления, иудейского монотеизма и пантеистических построений языческих религий. Гностицизм явился формой связи новой, христианской религии с мифологией и философией эллинизма".
Указывает на непринятие христианством идей Платона:
"А напомнить относительно расхождения христианства с платонизмом я хотел вот что. Мало того, что против платонизма высказывались виднейшие представители Церкви, восхвалявшие Ту, которая "растерзала" "афинейские плетения". Критика платонизма вошла в самое богослужение. В качестве одного из тропарей 9-й песни канона на утрени в четверг третьей недели Великого поста читаем: "Петр витийствует, и – Платон умолче. Учит Павел, Пифагор постыдеся. Та же апостольский богословяй собор эллинское мертвое вещание погребает и совосставляет мир ко служению Христову". Но и мало этого. Скептики этим не удовлетворятся. Мне остается только сказать, что Платон и платонизм были неоднократно предметом суждения на Соборах и что, по крайней мере, на трех Соборах, одном Вселенском и двух Поместных, Платон и платонизм были преданы анафеме.
Во-первых, Платон и его школа были затронуты на V Вселенском соборе в 553 г. по поводу осуждения знаменитого христианского платоника Оригена. В деяниях V Вселенского собора мы имеем, прежде всего, "Слово благочестивейшего императора Юстиниана, посланное к Мине, святейшему и блаженнейшему архиепископу благополучного города и патриарху, против нечестивого Оригена и непотребных его мнений". В этом "Слове" мы, между прочим, читаем: "Воспитанный в языческих мифологиях и желая распространить их, он прикинулся, будто изъясняет божественное Писание, чтобы, таким образом, злонамеренно смешивая непотребное свое учение с памятниками божественного Писания, вводить свое языческое и манихейское заблуждение и арианское неистовство и иметь возможность приманивать тех, которые не в точности выразумели божественное Писание. Что иное изложил Ориген, как не учение Платона, который распространял языческое безумие? "
А.Ф. Лосев "История античной эстетики" Итоги тысячелетнего развития. Гностицизм.
Мирча Элиаде (румынский и французский философ, философ культуры, религиовед, историк религий, этнограф и писатель):
"Трудно определить истоки духовного течения, известного под названием "гностицизм". Но следует различать многочисленные предшествующие или современные ему гнозисы, составляющие те или иные религии данной эпохи (зороастризм, культ мистерий, иудаизм и христианство), гнозисы, как мы увидим, несущие в себе некое эзотерическое учение. Добавим, что почти все мифологические или эсхатологические темы, введенные в обиход другими гностическими авторами, предшествовали гностицизму stricto sensu. Некоторые из них засвидетельствованы в Древнем Иране и в Индии времен упанишад, в орфизме и платонизме; другие характеризуют синкретизм эллинистического типа, иудаизм, библейский и находящийся на стыке двух Заветов, или первые заявки о себе нарождающегося христианства. Однако то, чем определяется гностицизм stricto sensu, – это вовсе не более или Менее органичная интеграция разрозненных элементов, а смелое и крайне пессимистическое перетолкование мифов, идей и теологуменов, имевших широкое обращение в ту эпоху.
. Амнезия (т.е. утрата собственной идентичности), сон, опьянение оцепенение, плен, падение, тоска по утраченной родине выстраиваются в ряд типично гностических символов и образов, несмотря на то, что придумали их вовсе не учителя-гностики. "
Глава ХХIХ Язычество, Христианство и Гносис в эпоху императоров
Как только возникло христианство гностики нагло заявили, что они то и являются истинными христианами.
" Раннехристианские апологеты называют несколько проповедников, которые первыми внесли гностические идеи в христианство. К первым проповедникам гностических идей в среде христиан относят Симона Мага (Симона Волхва). По всей вероятности, он не был христианином, а принадлежал к какой-то неизвестной нам сирийско-самаритянской религиозной секте "
Мирча Элиаде История веры и религиозных идей.
В заключение предварительного обзора необходимо обратить внимание на одну вполне достоверную фигуру, явно предшествующую гностицизму и явно относящуюся к его самому раннему периоду. Здесь еще нет развитого гностицизма, но имеются все необходимые для него предпосылки. Эта фигура – Симон Маг из Самарии. Его историческую достоверность необходимо признать на основании сообщения такого раннего христианского памятника, как "Деяния апостолов" (VIII 9 – 24).
А. Лосев. Гностицизм
“Вот вы, которые называете себя христианами” -, сказали гностики, - “говорите, что Творение (материальный мир) было создано всеблагим Богом (в начале сотворил Бог небо и землю и т.д.)
Несчастные! Вы ошибаетесь. В действительности все происходило не так, а вот как.
Великий и всеблагой Бог существует, этого мы не отрицаем. Но Бог материального мира не создавал! Он создал Плерому.
Плерома это полнота духовности. Она состоит из духовных сущностей, которые называются эонами.”
Далее гностики сообщают, что одним из этих эонов была женщина по имени София.
София родила уродливое существо, назвала его, прошу прощения, Ялдабаофом, и, ужаснувшись облику сыночка, вышвырнула его из Плеромы.
Этот Ялдабаоф и есть Демиург, злой и тупой. В силу своей тупости он вообразил себя круче Бога и создал злое и несовершенное творение, то есть материальный мир – те самые небо, землю, человека и т.д.
Но в сотворение человека вмешались силы Плеромы, и первочеловек (Адам) в качестве души получил частицу Плеромы в виде Священной Искры – Пневмы.
Поэтому душа человека является чужой в этом мире: она страдает в материальном мире как в тюрьме.
Назначение души – освободиться от оков постылой материи и воссоединиться с Плеромой. Но чтобы воссоединиться с Плеромой, а не быть по новому кругу заточенной в темницу другого материального тела, душа должна спастись.
Условие спасения – постижение тайных знаний, то есть гнозиса. Если человек освоит тайные знания, то его душа не будет заслана в другое тело растения, животного или человека; а будет спасена и воссоединится, наконец, с Плеромой.
При этом надо знать, что не каждый человек может спастись - ибо не каждый человек вполне человек.
Спастись могут только избранные, которые изначально по природе своей принадлежат к высшей сфере. Эти люди называются пневматиками, то есть духовными людьми.
А что касается Иисуса Христа, говорили гностики, то Христос всего лишь один из эонов. Задача Христа как духовной сущности, по мнению гностиков - передавать пневматикам тайное знание (гнозис).
б) В основе гностицизма лежит мистическое учение о знании, достигаемом посредством откровения и тем самым указывающем человеку путь к спасению. Гностицизм учил о сокровенной и непознаваемой сущности первоначала, проявляющего себя в эманациях – зонах. Этим эманациям противостоит материя, источником которой является демиург – особое творческое начало, лишенное, однако, божественной полноты и совершенства. Борьбе греховной, отягощенной злом материи с божественными проявлениями гностики посвящали целые трактаты мистико-мифологического и философского характера, носившие дуалистическую форму.
Учению о мировом процессе соответствует и этическая система гностицизма, согласно которой задачей человеческого духа является искупление, достижение спасения, стремление вырваться из уз греховного материального мира. Эти цели достигались у гностиков посредством специфического философского познания, для чего гностики организовывали аскетические союзы, философские школы, религиозные общины и т. д.
в) Одной из ранних сект гностицизма являются офиты, то есть поклонники библейского змия, учение которых представляет хаотическую смесь мифологических и религиозных представлений (например, подвигов Геракла и учения об ангелах). Гораздо яснее гностические системы Василида (из Сирии) и Валентина (из Египта). Ко II в. относятся менее крупные гностики: Карпократ Александрийский, Сатурнил (или Саторнил) из Сирии, Маркион из Понта и др.
Христианская церковь выступила против недопустимого с ее точки зрения совмещения евангельской священной истории с языческим пантеизмом и мифологией. Во II в. гностицизм был побежден христианством и в дальнейшем продолжал существовать только в виде малозначащих и непопулярных сект и направлений.
2. Василид и Валентин, а) Вместе с Валентином (о нем дальше) Василид – это крупнейший представитель гностицизма II в. – был родом из Сирии, жил в Антиохии, Александрии, Персии. Его учение тоже начиналось с теории непознаваемых глубин и полноты бытия. Из этой полноты – плеромы – путем излияния образуется множество разного рода мифологических существ, возникают небо и многие персонажи христианского вероучения. Таким образом языческий пантеизм тоже отождествлялся здесь с христианством. Путем целого ряда космических переворотов преодолевается зло, возникшее в результате отдаления от полноты, и торжествует вечная истина полноты. Поэтому, возвращаясь в глубины полноты, проистекшие из нее и вполне познаваемые эманации оказываются символами исходной непознаваемой полноты и потому превращают ее уже в нечто познаваемое. В этом и заключается значение того знания – гносиса, по которому и свою философию гностики называли гностицизмом.
б) Самым крупным представителем гностицизма является Валентин, не только совместивший в своей философской системе античные и христианские идеи, но и создавший прямо-таки грандиозную философскую поэму миротворения, не сводимую ни к античности, ни к христианству. Согласно системе Валентина, причина возникновения мира заключается в том, что последний из божественных эонов, то есть из тех двадцати восьми полулогических категорий, полумифологических существ, из которых состоит божественная область (плерома), по Валентину, а именно зон София, согрешила против отца, желая нарушить всю божественную субординацию, за что и была изгнана из плеромы. В дальнейшем развертывается подробнейшая картина того, как грусть и слезы тоскующей по плероме Софии материализовались в небо и землю, как были созданы люди, среди которых выделяются гностики, то есть люди, изначально предназначенные к спасению. В конце концов София вместе с гностиками добивается с помощью Иисуса Христа, посланного Отцом с благостной вестью о грядущем прощении Софии, прощения у Отца и допускается назад в плерому, а материальный мир, созданный из печали Софии, сгорает в огне. Цель истории мира – прощение Софии – достигнута, история мира завершилась.
3. Гностическая София. В кратком очерке нет никакой возможности излагать и анализировать те бесконечно разнообразные и противоречивые философские, религиозные и мифологические концепции, из которых состоит многовековой античный гностицизм. Однако через весь гностицизм проходит один замечательный образ, в котором не только запечатлена вся противоречивая языческо-христианская сущность, но дается еще и целая космическая поэма, в которой не по-христиански согрешившее божество пытается христианским способом вернуть свою абсолютно-персоналистическую чистоту. Это – образ Софии.
а) Первый такой этап космической поэмы – это та валентиновская София, которая чисто человечески захотела иметь общение с Отцом при игнорировании всех отделяющих ее от Отца ступеней функционирования исходного отчего начала. В этом сказалась ее человеческая гордыня. Но поскольку София в этом кается, здесь можно находить только начальную степень отхождения от чистого персонализма.
б) Второй этап отхождения от принципиального монотеизма заключается в том, что София отвергает предназначенного ей плеромой супруга и сама из себя творит такую мысль, которая и оказывается основой ее миротворения. Здесь уже два греха – рождение из себя самой идеи мира и творение мира по законам этой произвольно созданной идеи. Конечно, в конце концов София кается и в этих своих прегрешениях. Все же, однако, здесь перед нами еще более значительный грех Софии, чем ее гордыня внутри плеромы.
в) Третий этап отхождения Софии от абсолютного персонализма – это создание не только мира, но и тех движущих принципов этого мира, которые уже прямо равняют себя с абсолютным божеством. Здесь перед нами возникает такой чудовищный образ, как Ялдабаот, который хотя и является сыном Софии, но уже открыто творит зло в мире, включая дьявола, и объявляет себя единственным истинным богом. София и здесь ведет себя по-человечески противоречиво. Она чувствует ужас от сотворенного ею Ялдабаота и всячески старается бороться с его чудовищным своеволием. Правда, здесь оказывается уже мало простого раскаяния, а становится необходимым действенное искупление сотворенного Софией зла.
Это искупление тоже происходит не сразу. Сначала София внушает Ялдабаоту необходимость вдохнуть в созданного им человека дух божественной жизни и тем самым лишает Ялдабаота этого духа. Тут тоже перед нами картина чересчур уж человеческого поведения Софии, прибегающей к искуплению греха при помощи обмана Ялдабаота. И тут же другая нелепость, не только с точки зрения применения чисто человеческих способов борьбы, но и с точки зрения абсолютного персонализма, поскольку Ялдабаот, лишивший себя божественного духа, превращается уже в чисто злое начало, которое в дальнейшем должно погибнуть бесследно.
Но София и здесь, при всех своих человеческих слабостях и несовершенствах, все же достигает того, что человек, ставший теперь центром творения, умозрительно просвещается явлением Иисуса Христа и тем самым становится окончательным завершением уже самой плеромы. Это и становится последним и окончательным искуплением первоначального греха Софии и последним ее раскаянием, поскольку исторгнутая грехом Софии божественная часть плеромы после своих долгих странствий возвращается здесь в лоно первоначальной плеромы в виде спасенных душ пневматиков.
г) Наконец, к четвертому этапу в развитии образа Софии мы должны отнести ту Софию, которая не только руководит земными делами, но и сама лично в них участвует. И здесь тоже две ступени.
Одна такая ступень изображает нам Софию, находящуюся в такой степени человеческого несовершенства, что трактуется прямо как публичная женщина. Но у Симона Мага эта женщина все-таки вырывается из своей блудной жизни, осознает свое божественное происхождение, раскаивается и при помощи одного великого человека опять начинает функционировать в своем исходном и уже безгрешном виде. Правда, здесь не столько София спасает пневматиков и тем искупает свой грех, сколько один великий пневматик спасает Софию и водворяет ее на ее первоначальном месте.
Другие ступени человеческого пленения Софии – это уже окончательное и бесповоротное пленение, когда София оказывается не просто временно согрешающей, но вечным покровителем человеческого грехопадения. В этом смысле удивительны те материалы, которые мы имеем о секте каинитов. Первым учеником и апостолом Софии явился Каин, убийца Авеля, а затем и тот Иуда, который был предателем Христа. Здесь крайняя ступень отпадения Софии от своей божественной сущности, которая не только не является принципом зла, но и вообще выше всякого добра и зла.
Таким образом, гностическая София проходит все стадии развития, начиная от чистой божественности, когда первозданная и светлая материя субстанциально утверждается в личности Христа вместе с его божественной субстанцией, и кончая поглощением этой чистой божественности злой материей и тем самым вечным самоутверждением этой злой воли в его полном единстве с чисто человеческими несовершенствами.
д) Указанные нами здесь четыре этапа в развитии образа Софии могут найти свое подтверждение в трактате II 5-150; "О происхождении мира", входящем в состав библиотеки Наг-Хаммади.
Более глубокого и более яркого образа безнадежных исканий совместить язычество и христианство, чем образ Софии, невозможно себе и представить. Умирающее язычество испытывало здесь буквально последние судороги перед лицом восходящего христианства, и судороги эти, занявшие собою не менее трех столетий, могли кончиться только гибелью всей языческой идеологии. Но есть еще два момента, которые во всем гностицизме ярче всего рисовали наступающую гибель всей языческой античности.
4. Докетизм и либертинизм. а) В самом деле, где же в античности мы найдем учение о мире как о чистой кажимости, лишенной решительно всякого объективного обоснования? Даже с точки зрения крайних идеалистов античности, материя никогда не признавалась просто отсутствующей и просто несуществующей. Она, конечно, всегда существовала; и весь античный идеализм только к тому и сводился, чтобы не считать материю чем-то единственно существующим, но обязательно чем-то таким, что для преодоления своего бесформенного существования требует существования также еще и принципов оформления. В гностицизме же прямо объявлялось, что материя есть только субъективное представление Софии, объективация ее страстей, которую она имеет только в порядке своего грехопадения. И как только происходит раскаяние Софии в этом ее грехопадении, материя тотчас же исчезает, и исчезает навсегда.
Таким образом, учение гностиков о материи есть чистейший иллюзионизм. И у историков философии для этого имеется специальный термин: "докетизм" – от греческого слова dосео, что значит "кажусь". Этот докетизм для античной философии и для всей античной эстетики есть свидетельство их гибели. Даже античные скептики вовсе не отрицали существования материи. Они только признавали, что можно доказывать как ее существование, так и ее несуществование. Но под этим крылось ощущение непрерывно становящейся материи, не допускающей никаких прерывных оформлений. Это – не докетизм, но только скептицизм, отказ не от материи, но только от объективно значащих суждений о ней. У гностиков же учение о чистой кажимости материи не скептическое, но абсолютно догматическое в своем отрицании существования материи. Это – гибель античной мысли.
б) Другое, не только очень важное, но прямо-таки чудовищное, свидетельство гибели античной мысли – это проповедуемый у многих гностиков либертинизм (от латинского слова libertas – "свобода"). Этот либертинизм проповедовал полную свободу морали от каких бы то ни было принципов, теорий, запретов и даже вообще мировоззрения. Считалось так, что если задача гностиков есть достижение знания, а знание о вещах само вовсе еще не есть вещь, то, следовательно, тот, кто обладает знанием, тем самым свободен от подчинения вещам, а значит, и от подчинения каким бы то ни было запретам, от подчинения каким бы то ни было объективным установкам действительности.
Епифаний (XXIV 3) прямо утверждает, что знаменитый гностик Василид проповедовал открытый разврат. Ириней (I 13) пишет об аморальном поведении другого известного гностика – Марка. Имеется также совместное свидетельство Епифания (XXVII 4) и Иринея (I 25, 4) о либертинизме Карпократа. Но и без этих совершенно недвусмысленных свидетельств либертинизм яснейшим образом вытекает уже из первичных основ гностицизма, поскольку все софийное творение трактуется здесь одновременно и существующим вне бога, и несущим в себе все персоналистические функции, которые являются его оправданием. И гносис, оторванный от материи и ей противостоящий, тоже только оправдывает самостоятельную стихию материи, правда временную. Гностику, можно сказать, нет дела до материи. А это оправдывает любую стихийность материи.
ТеологияОсновной чертой гностической мысли является радикальный дуализм, которым определяются отношения между Богом и миром и, соответственно, миром и человеком. Божество абсолютно надмирно и природа его чужда этой вселенной, которая не им создана и не им управляется, и которой оно полностью противоположно; божественное царство света, самодостаточное и далекое, противостоит космосу как царству тьмы. Мир представляет собой творение низших сил, которые, хотя и могут опосредованно происходить от Него, в действительности не знают истинного Бога и препятствуют познанию Его в космосе, которым они управляют. Происхождение этих низших сил, архонтов (правителей), и в общем весь порядок бытия вне Бога, включая мир как таковой, – основная тема гностического хода мысли, примеры которого мы приведем далее. Запредельный Бог скрыт для всех этих созданий и непознаваем в естественных представлениях. Познание Его требует сверхъестественного откровения и воображения, и даже после этого его может быть тяжело выразить иначе, как в отрицательных терминах.
КосмологияВселенная, владение архонтов, подобна бескрайней тюрьме, сокровенным застенком которой выступает Земля, сценическое пространство человеческой жизни. Вокруг и над ней космические сферы располагаются, подобно концентрическим изолированным оболочкам. Чаще всего выделяют семь сфер планет, окружающих восьмую неподвижную звезду. Существовала, однако, тенденция умножать структуры и делать схему все более и более пространной: Василид насчитал не менее 365 "небес". Религиозная значимость этой космической архитектуры лежит в представлении о том, что все, находящееся между этим миром и его пределами, предназначено для отделения человека от Бога не только пространственным расстоянием, но и многообразными действующими здесь демоническими силами. Следовательно, безбрежность и множественность космических систем выражают меру, в которой человек отдален от Бога.
Эти сферы являются владениями архонтов, особенно "семи", то есть планетарных богов, заимствованных из вавилонского пантеона. Примечательно, что их часто называют именами Бога Ветхого завета (Иао, Саваоф, Адонай, Элохим, Эль-Шаддай), которые из синонимов для обозначения одного высшего Бога благодаря этой перестановке превращаются в имена собственные низших демонических существ – пример уничижительной переоценки, которой гностицизм подверг древние традиции в общем и иудаистскую традицию в частности. Архонты управляют миром как сообща, так и каждый индивидуально в своей сфере, будучи надзирателями космической тюрьмы. Их тираническое правление миром называется гемарменом, вселенским Роком (понятие, взятое из астрологии, но теперь слегка окрашенное гностическим анти-космическим духом). В физическом плане проявлением их власти выступают законы природы; в психическом – законы Моисея, учреждение и применение которых служит инструментом порабощения человека.
Как опекун своей сферы каждый архонт преграждает проход душам, что ищут восхождения после смерти, чтобы предотвратить их уход из мира и возвращение к Богу. Архонты также являются создателями мира, за исключением тех моментов, где эта роль предназначена для их главы, который впоследствии получил имя демиурга(творца мира в платоновском "Тимее") и часто изображался с искаженными чертами ветхозаветного Бога.
АнтропологияЧеловек, главный объект этих безграничных приготовлений, состоит из плоти, души и духа. Но ослабляя первичные принципы, его первоисточник является двойным: мирским и надмирным. Не только тело, но и "душа" представляют собой продукт космических сил, сформировавших тело по образу божественного Изначального Человека и ожививших его своими психическими силами, инстинктами и страстями человеческого естества, которые проистекают из различных космических сфер и связаны с ними, составляя вместе астральную душу человека, его "психе".
Тело и душа человека являются частью мира и подчинены гемармену от начала до конца. Душа служит местом заключения духа, или "пневмы" (которая называется также "искрой"), – частицы божественной материи, попавшей в мир из-за его пределов; и архонты создали человеческий "сосуд" с целью удержания ее в нем как пленницы. Соответственно, подобно тому как в макрокосме человек обнесен оградой семи планетных сфер, в микрокосме человека пневма ограждена семью проистекающими из них покровами души. В своем бездейственном неискупленном положении пневма, таким образом, поглощена душой и плотью; она не сознает себя, пребывает в оцепенении, спит или отравлена ядом мира; короче говоря, она пребывает в "неведении". Ее пробуждение и освобождение достигается с помощью "знания".
ЭсхатологияРадикальная природа дуализма предопределяет учение о спасении. Столь же чуждый, столь и запредельный миру Бог всецело пневматичен. Цель гностических устремлений – освобождение "внутреннего человека" из оков мира и возвращение его к изначальному царству света. Необходимым условием этого является познание человеком надмирности Бога и самого себя, то есть своего божественного происхождения, а также своего нынешнего положения, и, соответственно, природы мира, которой обусловлено это его нынешнее положение. Как гласит известное изречение валентиниан:
"Освобождение – это знание того, кем мы были и кем стали; где мы были и куда заброшены; куда мы стремимся и что искупаем; что такое рождение и что – возрождение".(Ехс. Theod. 78. 2)
Появление этого знания, тем не менее, задерживалось из-за существующего положения вещей, так как невежество является сутью мирового существования, собственно первопричиной его появления. В частности, запредельный Бог неизвестен в мире и не может быть из него обнаружен; следовательно, для этого требуется откровение. Необходимость последнего заложена в природе космической ситуации, и его проявление вносит в нее решительные изменения, принимая во внимание то, что "неведение" уже является частью спасения. Носитель откровения является вестником из мира света, который проходит сквозь преграды между сферами, перехитрив архонтов, пробуждает дух от земного сна и передает ему "извне" спасительное знание. Миссия этого запредельного спасителя начинается еще до сотворения мира (после падения божественного элемента, предшествовавшего творению) и движется параллельно его истории. Знание, таким образом, продукт откровения, и несмотря на то, что может называться просто "знанием Бога", включает в себя всю совокупность гностического мифа о Боге, человеке и мире; то есть знание несет в себе элементы теоретической системы. В практическом плане оно является преимущественно "познанием пути", а именно пути души за пределы мира, охватывающего сакраментальные и магические приготовления к ее будущему восхождению, таинственные имена и формулы, способствующие проходу через каждую сферу. Наделенная гносисом, душа после смерти идет вверх, оставляя позади сферы своего физического "облачения". Таким образом дух, освобожденный от чуждых ему влияний, достигает Бога за пределами мира и воссоединяется с божественной субстанцией. В масштабе всеобщей божественной драмы этот процесс является частью восстановления собственной целостности Божества, которая в докосмические времена была ослаблена утратой некоей доли божественной субстанции. В результате этой утраты божество было вовлечено в судьбу мира и нынe пытается восполнить ее посредством вмешательства в космическую историю. По завершении этого процесса божественного собирания себя космос (согласно некоторым системам), лишенный элементов света, придет к концу.
ЭтикаОбладатели гносиса – пневматики, как они себя называли, – отделяются в этой жизни от основной массы человечества. Непосредственное вдохновение делает личность повелителем не только в сфере познания (отсюда безграничное разнообразие гностических учений), но обуславливает также сферу действий. В целом пневматическая мораль определяется враждебностью к миру и презрением ко всем мирским связям. Из этого принципа, однако, можно вывести два противоположных вывода, и оба находят свое крайнее выражение в форме аскетизма или аморальности. Первый выводит из обладания гносисом обязательство избегать дальнейшего осквернения миром и, следовательно, ослабить контакты с ним до минимума; второй извлекает из такого же обладания право на абсолютную свободу действий. Позже мы обратимся к сложной теории гностической аморальности. В этом предварительном обзоре будет достаточно сделать несколько замечаний. Закон "Ты должен" и "Ты не должен", провозглашенный Создателем, является еще одной формой "космической" тирании. Санкции, налагаемые за грех, действуют только на тело и душу. Так как пневматик свободен от гемармена, он свободен и от ига морального закона. Для него все дозволено, так как пневма "спасена в его естестве" и не может быть ни запятнана его действиями, ни испугана угрозой возмездия архонтов. Пневматическая свобода, однако, не просто предмет безразличного дозволения: через намеренное нарушение демиургических норм пневматик разрушает замысел архонтов и парадоксальным образом способствует делу спасения. Эта антиномическая аморальность выражается более отчетливо, чем аскетическая версия, в нигилистическом элементе, который содержится гностическом акосмизме.
Даже читатель, незнакомый с предметом, сделает из предшествующего отвлечения вывод, что все вершины концептуализации гностической теории, достигнутые отдельными мыслителями, являются неразрывной мифологической сутью гностической мысли как таковой. Отдаленный от разреженной атмосферы философского размышления, он двигается в более плотную среду образности и персонификации. В следующих главах мы наполняем рамки нашего обобщенного сообщения материей гностической метафоры и мифа, а с другой стороны, представляем некоторые разработки этого базового понятия в умозрительных системах мысли.
Война гностицизма и христианства
Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более того, кто может и душу и тело погубить в геенне.
Христиане вели с гностицизмом и идеологическую, и реальную войну.
Внутри христианских общин борьба с гностическими тенденциями началась уже в I веке; а во II веке борьба приняла по-настоящему ожесточенный характер.
Из гностических течений раннехристианского времени известны офиты (их учение напрямую восходило к древнеегипетским культам), монтанисты (основатель этой секты Монтан ранее был жрецом Кибелы во Фригии), маркиониты и другие.
Несмотря на мощное противодействие, гностические течения в эпоху раннего христианства возникали как грибы после дождя: донатисты, ариане, несториане, манихеи (брак и рождение детей манихеи считали грехом; разврат же, включая гомосексуальный, у них грехом не считался).
В эпоху средневековья в Европе получило широкое распространение множество ересей ( учений гностического толка) тех же богомилов, а чуть позже - катаров (они же альбигойцы), против которых Римская католическая церковь провела серию военных кампаний (так называемые “Альбигойские войны”).
Христианская церковь все более и более жестко преследовала гностиков. В конце-концов дискуссии закончились и запылали костры – Церковь сжигала гностические тексты, часто вместе с самими гностиками.
Сожжение катаров. Иллюстрация Акилле Пикко к книге В. Тарновского “Ведьмы”
Римско-католическая церковь, войдя в раж, создала особый отдел расследований еретической греховности – Святую инквизицию. После этого счет сожженных еретиков пошел на сотни тысяч.
Дошли до того, что в профилактических целях спалили почти всех красивых женщин Европы - как потенциальных носительниц культа Кибелы; так сказать, потенциальных вакханок.
Осмотр ведьмы. Поиск “ведьминой отметины”. Иллюстрация Акилле Пикко к книге В. Тарновского “Ведьмы” (считалось, что Дьявол метит своим знаком всякую спутавшуюся с ним ведьму. Этот-то знак и разыскивали судьи. Стоило только отыскать какие-либо подозрительные участки кожи, например пигментные пятна, и женщина была обречена).
Есть такая книга, называется “Суды над колдовством” (автор Н.Бессонов), там приводится масса примеров, за какую ерунду женщин в Средневековье сначала подвергали нечеловеческим пыткам, а потом жестоко казнили.
В частности рассказывается такая история. Роттердамские рыбаки (Голландия) однажды забросили сети в воду. Один рыбак вытащил сети с рыбой, а у другого в сетях оказались камни (которые он, очевидно, зацепил на дне). Но простых объяснений тогда не искали. Искали ведьм. Рыбаки вернулись в свой поселок, схватили какую-то женщину и сдали ее властям как ведьму.
Та, после жестоких пыток, вынуждена была признаться, что, да, вылетев в окошко через щель в неплотно пригнанной раме, она обернулась слизняком в лежащей на дне моря раковине. С этой выгодной позиции, при помощи заклинаний, она и подменила в сетях рыбу камнями. Ведьму сожгли.
Гравюра голландского художника и поэта Яна Люкейна “Казнь ведьмы Анны Хендрикс” (эту женщину сожгли заживо в 1571 году в Амстердаме).
В России гностики тоже очень активно внедрялись в православие. Это и “ересь жидовствующих”, и стригольники, скопцы, хлысты и т.д. Кстати, по данным Департамента полиции МВД Российской империи, Григорий Распутин был хлыстом.
Кадр из фильма “Агония” – актер Алексей Петренко в роли Гришки Распутина
В России с гностицизмом в православии боролись тоже весьма жестко. Так, к примеру, жидовствующих казнили; других сектантов было принято публично сечь, а затем их отправляли на каторгу.
Можно сколь угодно рассуждать о степени жестокости гонений на гностические движения, однако, учитывая их опасность, с ними обошлись еще излишне мягко (как со времен фашизма - по последствиям размаха их деятельности – выясняется).
Гностицизм враг материального мира
"Посмотри на небо и землю, и, видя все, что на них, познай, что все сотворил Бог из ничего"
Согласно христианского учения о мироздании, до творения не было материи (форм), не было жизни, не было времени: дотварное состояние было состоянием небытия (пресловутая Предвечная Тьма или, говоря философским языком, Ничто).
Существует мнение, что Казимир Малевич в своей знаменитой картине “Черный квадрат” попытался выразить Ничто в форме художественного образа, как “некое ничто без возможностей, как мертвое ничто, когда солнце угаснет, как вечное безмолвие без будущего и надежды” (это слова Кандинского)
В Библии, в Книге Бытия, рассказывается о том, как бог создал творение (мир). Мы узнаем из библии, что с этим проектом бог справился за 6 дней.
Библия начинается словами: “В начале сотворил Бог небо и землю”; при этом описывается, что поначалу созданная богом земля не имела формы.
В рассказе о мироздании подчеркивается, что творение создавалось богом в режиме развития. Ведь бог влегкую мог создать все сразу. Но, к примеру, бог во второй день творения начал создавать звездные системы, которые не переставали развиваться и совершенствоваться в третий день - и только в четвертый день получили свое завершение.
Начав с простых форм, далее бог усложнял формы – сначала создал неодушевленные формы, а затем живые формы – растения, животных, человека (причем человека бог создал в заключительный, шестой день творения – как венец творения).
В христианском понимании, если мир создан Единым Творцом, значит, существует единая система природных законов, единый Творческий замысел.
В христианской традиции Тварное Благо /мир - это абсолютное благо. («Все сущее, поскольку оно есть, благо и от Благого, а насколько лишено блага - не благое и не сущее. Если благо - сущность, то зло - несущностно» (Ioan. Damasc. Contr. Man. 47, 52) Тварное бытие/мир не может совершенно лишиться Блага Полное отсутствие Блага означает и полное отсутствие самой природы, т. к. «всякая природа есть благо постольку, поскольку она природа» (Aug. De natura boni. 1).
В гностической традиции тварный мир - это абсолютное зло.
Гностическое мировоззрение отрицает творение, так как творение – это материальный мир, а материя для гностика - абсолютное зло (под материей подразумевается любая форма, включая тело человека. Для гностического мировоззрения смерть есть благо, так как освобожденная от оков материи душа может вернуться в “подлиннный” мир – то есть в Плерому).
Из такой концепции сформировалась идея необходимости уничтожения материального мира и человека как материального объекта в нем.
Антагонизм христианского и гностического мировоззрений можно выразить следующей схемой:
Согласно христианского мировоззрения, мир есть благо и может и должен совершенствоваться (развиваться, восходить)
Согласно гностической традиции, мир есть зло, мир неисправим в своем зле и потому должен быть уничтожен
Гностицизм разделяет человечество на людей и не людей
Нет ни эллина, ни иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос
В христианской традиции человечество едино - все мы люди, все мы человеки.
В гностической традиции человечество фундаментально не едино, а разделено на людей (пневматиков), полу-людей (психиков) и не людей (хиликов).
Пневматики – это избранные, “посвященные” в гнозис. Это невероятно умные, просветленные, одухотворенные и главное, креативные ЛЮДИ! Которые по своей природе призваны управлять всеми этими психиками и хиликами.
вся редакция “Эха Москвы” в полном составе – пневматики
Безусловно, это тоже пневматики
Психики обделены креативными способностями, но имеют какой-никакой разум, хотя вообще то живут эмоциями.
Хилики же материальны, недуховны. Они невосприимчевы к креативу, не в состоянии оценить величайшую мудрость пневматиков. Хилики это шариковы, совки, рабы, бюджетники. Это грязные вонючие мухи, тогда как пневматики это благородные пчелы. Хилики это мерзкие анчоусы, тогда как пневматики это прекрасные дельфины. Хилики это тупые титушки, тогда как пневматики это высокоинтеллектуальные украинские наци.