Кругосветка 17/18. Монголия. Ад для вегетарианцев и гостеприимство с кумысом. История №4
Спроси нас о Монголии еще совсем недавно, как мой мозг с лету выдал бы ассоциативный ряд из шаблонных представлений: Чингисхан, кумыс, юрты, лошади. Но, будучи ярыми противниками любых клише, мы переходили границу в надежде, что времена всеобщего психоза еще не затронули эту тихую степную страну. «Поезжайте в Монголию, там вся сила!» — увещевал как-то один бродяга на Алтае. Что ж, пришло время это проверить. Мы решили забраться в самую глубь. Новый выпуск дневников о кругосветном путешествии.
День 1-й
Сонный приграничный городок: столбы пыли, чумазые дети, коровы и лошади на главной улице. Жарко и сюрреалистично. Мы вяло ищем центр мобильной связи, до конца неуверенные, есть ли тут вообще интернет.
«Where are you from?» — раздалось словно из параллельной вселенной. От неожиданности я пробормотал бессвязную ахинею, вместо отскакивающей от зубов заготовочки. Распахнув двери Land Rover, нас приглашают садиться. Парень, прекрасно владеющий английским, с супругой и дочкой едут на городской праздник.
Мои рыжие усы погрузились в кумыс куда быстрее, чем сообразил мозг.
«Черт, это по ходу не молоко и, возможно, что-то алкогольное», — пронеслось в голове после третьего глотка. Длившаяся годами абсолютная трезвость формально закончилась. Закончилась не на свадьбе дружбана, не на диком юбилее главного бухгалтера, а в придорожном кафе богом забытого монгольского городка. Имея крепость чуть больше кефирной, кумыс не оказался редкостной дрянью, коей я его представлял. Вполне себе освежающий напиток, немного, правда, специфический. Быстрее лопнешь, чем захмелеешь.
Вежливо отказавшись от предложенного ночлега, мы устроились на берегу живописной равнинной речки. Гречка, чаек, теплый и спокойный вечер.
— Лови шмотки! Если палатку не перенесем, ее сломает! — орет Саша, силясь перекричать стихию. Вероломно и без объявления ураганный ветер с дождем налетели из ниоткуда. За каких-нибудь 15 минут спокойный пейзаж приобрел характер апокалиптического. Десятки молний одновременно, ливень, свирепый вой ветра. Половину ночи, не смыкая глаз, мы держали гнувшиеся к земле дуги палатки. От такого приветствия было жутковато.
День 2-й, город Дархан
Это была схватка не на жизнь, испарина покрывала лоб. В сотый раз на трешовой смеси из русского и английского мы объясняли, что нам нужно. Женщина, «подключатель симок», пребывала в смятении. Единственный в стране мобильный оператор mobicom не изобиловал тарифами. Нам же был нужен только интернет. Достигший апогея накал разрядила случайная девушка, немного понимающая английский. Сообщение данных паспорта и прописки, дичайшая транслитерация на монгольский проходили по телефону в главный офис. В конце мы бы не удивились запросу карт прививок и мазков. Подключение симок в Монголии — серьезный квест сродни оформлению машины.
Город Эрдэнэт
Мы просто шли по городу, когда парень на ломаном русском предложил подвезти. Через пару минут знакомства последовало ошеломительное предложение: «Закончу дела, а потом водка, пиво, отдыхать. Сегодня вы гости, завтра отвезу куда нужно!» Мы бы не отказались, прозвучи это менее безапелляционно.
Эрдэн — хозяин небольшой сети продуктовых магазинов в городе. В сентябре парень отправится продолжать учебу в парижском университете и на время оставит дела тестю. Под гремучий плей-лист из монгольского рэпа, «Любэ» и Селин Дион мы лихо колесили по торговым точкам. Взведенные, словно курки карабина, мы при первом же сигнале готовы были окунуться в омут монгольского кутежа.
Юрта, мы почетные гости. Издавая короткие «буль», специальный черпак на палке водружался в кожаный бурдюк. Пенящийся напиток многократно извлекался на свет. Чаша с кумысом переходила по кругу, от нас к хозяевам. Огни печки отражались на внушительной бутыли местной водки. «Бедный Сашка, ему отдуваться за обоих», — мелькнуло тогда у меня. Однако смелый взор товарища не выражал страха или смятения. Словно принимая вызов, дружище спокойно взирал на оппонентов.
«Вечеринка» была на ферме двоюродного брата Эрдэна. Ферма — комплекс из двух юрт и загона для скота. Традиционное монгольское жилище мало изменилось в XXI веке. Современность лишь робко обозначилась на нем в виде дополнения из солнечной батареи и спутниковой антенны. Обязательным атрибутом, завершающим образ 90% монгольских подворий, является китайский грузовичок, служащий для перевоза скарба на новую стоянку. Семья Эрдэна из поколения в поколение занимается разведением лошадей.
Под громкие тосты за дружбу народов и мультикультурализм как основу мироустройства юрта незаметно наполнялась домашними. Закончив дела, семья собиралась у очага. Хозяин с женой, бабушка, сестра хозяйки, пятеро детей — все с любопытством и радостью смотрели на необычных гостей. К окончанию вечеринки Санек уже почти понимал монгольский и, думаю, вполне мог бы оседлать скакуна. К моей легкой досаде, ночевать в юрте нас не оставили. Под ревущего в колонках Расторгуева Эрдэн повез нас в свой городской дом, где нам еще предстояло познакомиться с его женой и детьми.
День 3—4-й, дорога на Хубсугул
Первое место, куда лежал наш путь, было культовое озеро Хубсугул, что на севере страны. Хубсугул — жемчужина Монголии и край шаманизма. К поселку Хатгал, расположенному на южном берегу озера, идет прекрасная асфальтированная дорога с приличным трафиком по местным меркам.
Еще недавно я и представить не мог, что существует автостоп лучше кавказского! Теперь смело утверждаю, что бывает, и это — монгольский! Рассматривая иностранца как инопланетянина, добродушные монголы норовят помочь и обязательно чем-либо угостить. Часто останавливались даже под завязку набитые машины. Тесно сидящие детишки и бабули утрамбовывались еще плотнее, чтобы вместить путешественников.
Я почувствовал недомогание километрах в пятидесяти от города Мурэн. Жестокое отравление с высокой температурой делало передвижение невыносимым. Все осложнялось невозможностью упасть и отлежаться. Был вечер, надвигалась буря, оставаться было нельзя. Во что бы то ни стало нужно было сваливать подальше от открытого места. Сжав зубы, мы на волевых побрели под начинающимся ливнем. Словно в бреду, я помню, как остановилась женщина. Дальше все происходило в тумане: юрта, чай, меня укладывают на одеяла и укрывают, в трубе завывает ветер, сильно колотит. Анализируя о том, что меня подкосило, мы остановились на единственном, что не ел Саша, — сухофруктах.
День 5-й, поселок Хатгал
Из-за испортившейся погоды и моего неважного состояния мы решили остановиться на сутки в хостеле в Хатгале. Хостелом оказалась одна из юрт, разбросанных в поселке. Стоимость жилища — 30 тыс. тугриков (примерно $12,5) в сутки. Довольно бюджетно, если учесть, что это цена за всю юрту. Будь нас большая компания, все обошлось бы в копейки.
Принеся вязанку дров и растопив печку, девочка-работница тихо удалилась, на прощание еще раз объяснив маршрут к уборной. Вот она, экзотика: без «ол инклюзив», Wi-Fi, бархатных полотенец и мини-тюбиков с шампунем. Ежась от удовольствия, мы смаковали каждую минуту. Зарывшись лицом в подушку, я готов был слагать оды накрахмаленному хрусту наволочки. Многие даже не догадываются, какую неподдельную радость могут доставлять простые вещи.
День 6—7-й, озеро Хубсугул
На следующий день мы махнули тридцатикилометровый пеший бросок к безлюдному и таинственному месту на озере. Мыс с расположенной на нем скалой словно являлись иллюстрацией к труду по этнографии. Черепа животных, ступы, чашки, бусы, цветные ленты — все свидетельствовало о нежелательности нашего присутствия там.
Просидев в ожидании попутки около часа, мы вскочили, видя, что долгожданная машина едет по колее в двухстах метрах от нас. Через минут сорок все повторяется, только новый пикап гремит подвеской уже рядом с прежним местом. Где проедет следующий — неведомо никому. Многочисленные колеи, отдаляясь и приближаясь друг к другу, совокупно и именуются дорогой, которая часто имеет достаточно условный характер. Существует афоризм, как нельзя более точно отражающий состояние местных автобанов: «В Монголии нет дорог, есть только направления».
После севера страны наш маршрут пролегал по центральной части. Решив, что добираться в столицу по нормальной дороге будет скучно, мы с оптимизмом побрели в дичь. Даже теперь я не знаю, насколько разумным решением это было.
Громадная степь ошеломляла и прибивала масштабом. Порой, забравшись на холм, мне хотелось восторженно выть, подобно дикой собаке, почувствовавшей ветер в сбитой шерсти.
Подпрыгивая на ухабах, мы изо всех сил держались за борта, сменяя локально передвигающиеся грузовички. Взбираясь в очередной, никогда не знаешь, на сколько ты продвинешься в нужном направлении и продвинешься ли вообще.
Горнодобывающий поселок, словно призрак, возник из ниоткуда. На моей карте и в помине не было ничего подобного. Приложение maps.me многократно выручало нас в путешествии, однако в Монголии своя атмосфера. Оно-то и понятно, как можно зафиксировать дороги, ежегодно меняющие расположение. С большим трудом найдя указатель на Улан-Батор, мы тормознули попутку. Спустя 10 километров, чуть не взвыв от досады, мы поняли, что едем совершенно не туда. Ругаясь от усталости друг с другом, мы понуро поплелись на прежнее место.
— Пацаны, говорите лучше по-русски, а то английский у вас не айс, — сказал парень, опуская стекло в Mercedes ML. — Вы че тут стоите на ночь глядя? В Улан-Батор по этой дороге уже лет десять никто не ездит. Я как раз в столицу, только за вещами в поселок заеду. Прыгайте!
Нам хотелось смеяться и плакать, а еще обнять свалившегося с неба монгола. По дороге парень много рассказывал: про бурную студенческую жизнь, про смешной популизм местного президента, про монгольских девушек, про народные чаяния и надежды. Мы были из разных вселенных, но на одной волне. Пьянящая молодость и страстное желание жить порождали десятки точек соприкосновения.
День 10-й, Улан-Батор
Не имея обыкновения выполнять глупые обряды туристов, мы все же решили посетить громадный монумент Чингисхану. Поэтому первый раз просто проехали Улан-Батор с запада на восток. Марка автобуса №1, курсирующего через весь город, оказалась до боли знакомой.
Каждая страна, в зависимости от степени развития, находит свои скрепы, настойчиво предлагая гражданам ими гордиться. У кого-то это «билль о правах», у кого-то — «деды воевали», у монголов идея фикс — это Чингисхан. Грозный воитель взирает здесь отовсюду: с плакатов, денег, водочных этикеток, пачек с пельменями. Вполне закономерно, что размеры монумента сопоставимы с возлагаемыми задачами. Сам комплекс находится километрах в пятидесяти от столицы и, наверное, имеет транспортное сообщение с ней. Но хороший монгольский автостоп так и не дал нам это проверить.