Александр Градский: «От властей поздравлений не жду!»
Знаменитый музыкант сделал подарок к своему 60-летию — завершил работу над рок-оперой «Мастер и Маргарита»
Знаменитый музыкант сделал подарок к своему 60-летию - завершил работу над рок-оперой «Мастер и Маргарита»
Градского не любят. Градскому завидуют. Градского боятся. Вообще-то есть за что. Это он придумал хлесткое словцо «журналюги». Это он позволяет себе абсолютно неполиткорректные высказывания и считает, что эпоха толерантности до добра не доведет («идиоту надо обязательно сказать в лицо, что он идиот»).
Это он в свои 60 появляется на публике с молоденькой красавицей по имени Марина. Это он в свои 60 обладает голосом диапазоном в три октавы. И, наконец, это он осмелился замахнуться на «наше все» — написал рок-оперу по булгаковскому роману «Мастер и Маргарита» — и остался живым, не заболел и не свихнулся от этой мистической вещи. Однако слово самому юбиляру.
— Я писал эту рок-оперу 30 лет – труд всей моей жизни. Сюда вошло все, что я знаю о музыке, все, что помню. В этой вещи 30 моих тем, но и много цитат, знакомых мотивов, напевов… Я заболел этой темой в 60-ые годы, когда в два дня проглотил роман. Но работа продвигалась медленно – во многом из-за того, что не мог найти столько подходящих голосов. У меня там действует 56 персонажей, 4 партии исполняю я – только потому что не смог найти исполнителей на роли Мастера, Воланда, Иешуа и Бегемота… Кроме моего голоса звучат голоса многих драматических актеров, рок-исполнителей, певцов эстрады и оперы: Кобзона, Макаревича, Табакова, Хазанова, Петренко, Камбуровой, Зельдина, Рутберг, Голубкиной, Тани Анциферовой, звучит сакс Бутмана и дудук Дживана Гаспаряна…
— Вы сознательно не приглашали знаменитых оперных звезд?
Потому что это певцы с готовой вокальной позицией, с харизмой. Смог бы я как автор сломать их позицию? Сильно сомневаюсь… Хотя в свое время у меня это получилось с гораздо более амбициозным человеком – Аллой Пугачевой — и она спела так, как я настаивал…
В этой связи вспомню историю. В 1988 году Евгений Светланов мне сказал: ты нужен в Большом театре для оперы «Золотой петушок». И я бросил все свои гастроли – а это было весьма хлебное занятие – потому что меня интересовал проект… С Нетребко и Хворостовским подобного не произошло. Ну, . видимо, я не Светланов. Но и они – не я. И еще пример. Я попросил спеть в рок-опере небольшую партию Иосифа Кобзона. Так получилось, что он болел в этот период. В 12 дня врачи ему делали сложнейшую процедуру, после которой люди приходят в себя неделю, а то и две. А в 14.00 он был у меня в студии и пел – да как пел! Вот это отношение к профессии. Может, оно из старого времени. Но я — за такое.
— Мистика этой булгаковской вещи вас сопровождает?
— Нет. И не будет сопровождать. Потому что большинство людей, делая такого рода работу, имеют все-таки какую-то конъюнктурную мысль. А у меня на этом произведении деньги теряются. Теряется время, за которое я мог бы нагрести много чего.
Как можно собрать в один день 56 известнейших артистов? У меня Петренко произносит в опере 4 фразы, Хазанов — 2. И они должны бросить все свои дела и раз в месяц лететь ко мне? Ради чего? Я просто обязан буду платить им большие деньги – и это правильно! – но где я их найду? Под мое имя спонсоры в очередь не выстраиваются…
Вот я издал диск «Мастера и Маргариты» так, как хотел, – в формате книги – с рисунками Андрюши Макаревича — и получилось достойно. А делать из этой вещи, которая мне очень дорога, халтуру я не позволю.
— Как намерены отметить юбилей?
— Ничего особенного. 9 ноября дам концерт в зале Чайковского. Будет сложная программа — с оркестрами, с детским хором. Макаревич, наверное, споет — он к каждому моему юбилею пишет по 3 новых куплета к старому посвящению мне — и получилась уже жутко длинная песня… Кобзон, если будет чувствовать себя нормально, придет, и мы исполним с ним украинскую песню…
— А официальных поздравлений ждете? От федеральных властей? Муниципальных?
— От федеральных не жду, было бы странно, если бы они меня поздравили. А муниципальные власти пригласил на концерт — я же руковожу Московским музыкальным театром. Он, правда, еще не достроен, осталось его оканализировать и оштукатурить, но оборудование туда куплено самое-самое — ни у кого Москве такого нет… Я благодарен за это и совсем не собираюсь торопить власти с окончанием реконструкции, пусть лучше бюджетные деньги пойдут на пенсии, а я подожду.
— Александр Борисович, а правду говорят, что, проверяя микрофон на репетициях, вы говорите: «Раз, раз, раз, я — гений, я гений. » ?
— Неправда. Может, и было когда-нибудь… случайно. Но чтобы постоянно говорить такое… Вот так и рождаются дурацкие легенды. Хотя… я не отказываюсь от тех слов. Только не надо их говорить на репетициях в микрофон. Лучше — самому себе с утра.
Я разделяю такие вещи, как страна, Отечество, государство. Меня коробит от слова «государство».
Что такое государство? Это люди, которых мы, вы, я наняли на работу. Государство — это очень низкая субстанция по сравнению с Отечеством и Родиной. Чиновники говорят: «на благо государства», «во имя государства». Во имя Родины — я понимаю. Во имя Отечества, на благо страны — да. А благо государства и благо Родины — это вещи, которые могут быть вместе, а могут и не быть вместе. Потому что у государства и его слуг есть свои выгоды.
— Что в основе вашего патриотизма?
— Место, где мы находимся. У него свой запах, свой вкус. И этого запаха и вкуса нет нигде в мире, я же много ездил. Этот запах не всегда приятен. Но без него уже невозможно обойтись, к сожалению или к счастью. И вот эта наша заданность, обреченность и есть патриотизм. Высоколобые спорят: где Родина — там хорошо? Или: где хорошо — там и Родина? Для меня, где Родина — там и хорошо. Но если бы здесь продолжался коммунизм, я бы, наверное, отсюда все-таки слинял.
— Рок-н-ролл жив?
— Конечно. До тех пор пока его слушают.
— А вам никогда не говорили, что вы, Макаревич, Гребенщиков обманули поколение, предали?
Да, можно хорошо жить и не быть негодяем. Можно, дорогие мои. Самая идиотская русская пословица — это про то, что праведным трудом не наживешь каменных палат. К чему она придумана и кем? Либо алкоголиком и лентяем, либо хитрожопым властителем.
Я никогда не говорил, что рок-н-ролл — это бедность. Можно быть бескомпромиссным и зарабатывать. Зарабатывать на… бескомпромиссности, например. (Смеется). Почему нет? Просто надо талантливо делать свое дело. Многие питерские и некоторые московские группы строили свой «пиар» на том, что «мы без денег, мы бессребреники». И они пусть отвечают за это. Теперь, когда выяснилось, что они не бессребреники, их можно в этом обвинить. Я же свой «пиар» не строил на том, что я бессребреник. Сейчас тоже есть музыканты, которые эксплуатируют красивый образ: меня, мол, не интересует материальный мир. Образ красивый, но ему уже не верит никто. Да и зачем нам верить, зачем за нами куда-то идти? Мы что, проповедники? Мы артисты, мы играем. Да, под влиянием нашей музыки люди позиционировали себя по отношению к власти определенным образом. Ну и будьте признательны за то, что мы развили в вас это чувство отделенности общества от власти.
— Вы-то себя отделили?
— Да я практически отъехал давным-давно. К себе в квартиру. Я сам в себя эмигрировал. И прекрасно себя тут чувствую. Иногда вылезаю из норы, как тут вы без меня, мол? Вроде обходитесь пока. Ну, ладно, привет. И снова в подпол.