Мандельштам Осип Эмильевич (1891)
Это была мечта многих писателей: переехать в пусть небольшую, но все-таки собственную квартиру. В доме не было лифта, а квартира Мандельштама была на пятом этаже, строительные работы еще продолжались. В квартире были две комнаты, передняя и кухня, но еще не было ни газовой плиты, ни ванны. «Библиотечные полки Осип Эмильевич построил довольно примитивно: с двух сторон положил кирпичи, прикрыл доской, на доске снова кирпичи, снова доска – так он оборудовал несколько рядов. А вообще в квартире пустые стены. Нет у него денег на мебель первой необходимости», – такую цитату из воспоминаний М.В. Талова, поэта и переводчика, знакомого Мандельштама, приводит в своей книге Леонид Видгоф.
В доме у гостеприимных Мандельштамов часто собирались друзья и коллеги по писательскому цеху: Анна Ахматова, Борис Пастернак, Владимир Нарбут, Михаил Зенкевич, Владимир Яхонтов, Лев Гумилев и др.
Одно из первых стихотворений, написанных Мандельштамом в своем новом жилье, передает его тогдашнее состояние души:
Квартира тиха, как бумага, Пустая, без всяких затей, И слышно, как булькает влага По трубам внутри батарей. Имущество в полном порядке, Лягушкой застыл телефон, Видавшие виды манатки На улицу просятся вон. А стены проклятые тонки, И некуда больше бежать, И я как дурак на гребенке Обязан кому-то играть. Наглей комсомольской ячейки И вузовской песни бойчей, Присевших на школьной скамейке Учить щебетать палачей. Пайковые книги читаю, Пеньковые речи ловлю И грозное баюшки-баю Колхозному баю пою. Какой-нибудь изобразитель, Чесатель колхозного льна, Чернила и крови смеситель, Достоин такого рожна. Какой-нибудь честный предатель, Проваренный в чистках, как соль, Жены и детей содержатель, Такую ухлопает моль. И столько мучительной злости Таит в себе каждый намек, Как будто вколачивал гвозди Некрасова здесь молоток. Давай же с тобой, как на плахе, За семьдесят лет начинать — Тебе, старику и неряхе, Пора сапогами стучать. И вместо ключа Ипокрены Давнишнего страха струя Ворвется в халтурные стены Московского злого жилья.
Ноябрь 1933
В ночь с 16 на 17 мая 1934 года в квартиру № 26 постучались. Пришли с обыском, который длился всю ночь. Вот что об этом напишет позже Анна Ахматова в «Листках из дневника»: «Мы все сидели в одной комнате. Было очень тихо… Следователь при мне нашел “Волка” и показал О.Э. Он молча кивнул. Прощаясь, поцеловал меня… Его увели в семь утра. Было совсем светло».
Изъяли 48 листов рукописей, а на следующий день пришли снова с повторным обыском. Но жена Осипа Эмильевича, Надежда Яковлевна, ее брат Е.Я. Хазин, Анна Ахматова и Эмма Герштейн успевают вынести из дома часть рукописей поэта: «Вчетвером, один за другим, через небольшие промежутки времени, мы вышли из дому – кто с базарной корзинкой в руках, кто просто с кучкой рукописей в кармане. Так мы спасли часть архива», – вспоминала Надежда Мандельштам.
На Лубянке Мандельштам попытался покончить с собой, разрезав себе вены спрятанной в подошве ботинка бритвой. Но попытка самоубийства не удалась.
На первом же допросе 18 мая 1934 года поэт признался, что написал эпиграмму на Сталина, и назвал тех, кому он это стихотворение читал.
Осипа Мандельштама держали на Любянке недолго: через 10 дней после ареста, 26 мая, поэта приговорили к ссылке на три года в город Чердынь на Каме (под Пермью). Жене разрешили с ним поехать. В ссылку они уехали 28 мая. В Чердыни Мандельштам вновь попытался покончить собой, выбросившись из окна второго этажа местной больницы. Он упал на клумбу под окном и отделался вывихом и переломом правого плеча.
С первого дня ареста за освобождение поэта хлопотали Борис Пастернак, Анна Ахматова, Николай Бухарин. Последний в начале июня пишет Сталину письмо, на котором есть резолюция вождя: “Кто дал им право арестовать Мандельштама? Безобразие”.
10 июня особое совещание при коллегии ОГПУ пересмотрело дело, отменило ссылку и разрешило Мандельштаму провести оставшийся срок в любом месте, кроме Московской и Ленинградской областей и десяти других городов. 16 июня Мандельштамы приезжают в Москву из Чердыни на несколько дней и едут в Воронеж, где живут до мая 1937 года, когда закончился трехлетний срок ссылки.
Но возвращение в Москву было недолгим: Осим Эмильевич не получил разрешения остаться в столице, да и их квартира была занята другими жильцами. В июне 1937 года Мандельштамы сначала едут в Савелов (часть города Кимры), а затем в Калинин (Тверь). Время от времени они приезжают в Москву на несколько дней и останавливаются у друзей. 2 марта 1938 года Литфонд выделяет Мандельштамам две бесплатные путевки на два месяца в пансионат «Саматиха», в районе станции Черусти между Москвой и Муромом. Именно там 3 мая Осипа Эмильевича вновь арестовывают и через три месяца дают пять лет исправительно-трудового лагеря за контрреволюционную деятельность, а еще через месяц – в начале сентября 1938 года – отправляют в лагерь во Владивосток, куда он прибыл 12 октября. Уже оттуда он пишет письмо жене и брату:
Дорогой Шура!Я нахожусь — Владивосток, СВИТЛ, 11 барак. Получил 5 лет за к. р. д. по решению ОСО. Из Москвы, из Бутырок этап выехал 9 сентября, приехали 12 октября. Здоровье очень слабое. Истощен до крайности. Исхудал, неузнаваем почти. Но посылать вещи, продукты и деньги не знаю, есть ли смысл. Попробуйте все-таки. Очень мерзну без вещей.
Родная Надинька, не знаю, жива ли ты, голубка моя. Ты, Шура, напиши о Наде мне сейчас же. Здесь транзитный пункт. В Колыму меня не взяли. Возможна зимовка.
Родные мои, целую вас.
Ося.
Шурочка, пишу еще. Последние дни я ходил на работу, и это подняло настроение.
Из лагеря нашего как транзитного отправляют в постоянные. Я, очевидно, попал в “отсев”, и надо готовиться к зимовке.
И я прошу: пошлите мне радиограмму и деньги телеграфом.Умер Осип Эмильевич Мандельштам 27 декабря 1938 года в лагере. О смерти мужа Надежда Мандельштам узнала только в конце января. 5 февраля 1939 года ей вернули на почте посланный в лагерь денежный перевод с припиской: «За смертью адресата».
Осипа Мандельштама реабилитировали в 1956 году. Надежда Мандельштам пережила своего мужа на 42 года: она скончалась в 1980-м.
Установка памятного знака "Последним адресом"
На этом месте стоял знаменитый “писательский” дом (или, точнее, “писательская надстройка”): кооператив товарищества “Советский писатель”, построенный в начале 1930-х годов способом надстройки бывших Нащокинских палат на два и три этажа. Дом стал одним из первых кооперативных домов в Москве. К сожалению, в 1974 году дом снесли, но на глухой стене построенного рядом многоквартирного кирпичного жилого дома, сохранилась темная полоса: говорят, это отпечаток того самого, старого, писательского. Дошли до наших дней и фотографии, и воспоминания о той знаменитой «надстройке».
Подробно о доме и его жильцах можно прочитать в книге Леонида Видгофа "Но люблю мою-курву-Москву". Осип Мандельштам: поэт и город". Здесь жили многие писатели: Всеволод Иванов, С. Кирсанов, В. Ардов, В. Билль-Белоцерковский, Антал Гидаш, Мате Залка, И. Ильф, Е. Петров, А. Файко, Перец Маркиш, Ю. Нагибин и др. Здесь жил и умер М. А. Булгаков. Именно здесь он написал свой самый знаменитый роман "Мастер и Маргарита".
Сюда в конце 1933 года переехал и Осип Эмильевич Мандельштам. С женой он поселился в квартире №26, но прожил в этой квартире не более полугода. Здесь было написано стихотворение «Мы живем, под собою не чуя страны“, которое во многом послужило причиной ареста и гибели поэта.
26 декабря 2015 года «Последний адрес» прикрепил на дом табличку памяти Осипа Мандельштама.
11 июня 2017 года на доме появилась табличка памяти Адольфа Львовича Этингена.