Обещанный пост о современной Африке и Древнем Риме
В начале II века нашей эры ВВП Римской Империи составлял 93 млрд. долларов в относительных ценах 2006 года. А ВВП на душу населения составлял 1 547 долларов, опять-таки, в относительных ценах 2006 года.
Если сравнивать с современной Францией (в Римской Империи было 60.1 млн. человек, как и во Франции), то ВВП на душу население во Франции в 2006 году было в 23 раза больше.
Самая богатая страна Африки в 2006 году - ЮАР. ВВП - 261 млрд., на душу населения - 5 407 ППС долларов.
Самая бедная страна Африки в 2006 году - Бурунди. ВВП - 1.27 млрд., на душу населения - 158 ППС долларов.
В среднем имеем 2782 ППС долларов на душу населения, что в 1.8 раза больше, чем в великой Римской Империи.
Просто невероятно, тогда почему же большинство современных африканцев живут хуже, чем жители Древнего Рима? Сделаем глоток воды и будем думать:
В "политическом мире" произошло много изменений со времен Римской Империи:
1. Независимость. Страны, которые входили в Римскую Империи, сегодня деколонизированы и независимы, поэтому им не приходится платить "дань" прямиком в Рим
2. Рабство. Сегодня рабство незаконно и практически искоренено (в некоторых странах он еще есть, де факто).
3. Наука и технологии. За последние 2000 лет произошло невероятное развитие всего на свете. Чего уж тут говорить, если для древних римлян настоящим чудом была каменная дорога или мост?
Забавный факт: в Зимбабве больше мобильных телефонов, чем населения.
4. Здоровье. Средняя продолжительность жизни в Римской Империи была всего 25 лет. Для сравнения, на сегодняшний день самая низкая средняя продолжительность жизни в Сьерра-Леоне - 38 лет. Получается, что сегодня люди статистически живут в разы дольше, чем 2000 лет назад.
Получается, что сравнение в том посту было несправедливым и не очень точным.
На этом все, спасибо за внимание. Кто дочитал - вот карта торговых путей Римской Империи между ее провинциями с подписями что и где продавали (кликабельно).
Спасибо, но инфы маловато. Хотя, я за эти сутки, разве что за пивом сходил.
Зато есть куда гуглить.
Итого, средний житель Рима 2к лет тому жил примерно в 2 раза хуже, чем средний африканец сейчас. Да, огромное достижение для африки. Всего каких-то 2к лет понадобилось
Мостовые для римлян чудо? Эм а как же их магистрали знаменитые. Да блин они деревянный мост через рейн забабахали, а ты говоришь чудо.
Сравнение размера Африки и некоторых стран/регионов
Мифы времён чёрной древности или немного про родственников Змея Горыныча. Африканские мотивы
А если я скажу, что существуют мотивы в русском фольклоре, которые относятся ко временам первоначальной миграции из с «чёрного континента», вы поверите?
Не спешите крутить пальцем у виска. Я вам постараюсь все доходчиво рассказать.
Можно ознакомиться с тем, как появились мифы и какие они бывают здесь – Немного о мифах
А можно забить и просто читать дальше.
Основания для гипотезы о распространении мифов с чёрного континента
Майкл Витцель в 2013 году попытался соотнести мотивы мифов народов мира с маршрутами расселения человечества из Африки и далее. В результате такого анализа он выбрал более 20 космологических мотивов и образов, которые имели 2 достаточно чётких ареала распространения: Континентальная Евразия с Северной Америкой как один ареал, Африка южнее Сахары, Индо-Тихоокеанский регион, Центральная и Южная Америки как другой ареал. Он предположил их генезис в эпоху выхода из Африки.
Берёзкин Юрий Евгеньевич согласился с общими выводами Майкла Витцеля, хотя и высказал натяжки по некоторым сравнениям. Берёзкин посчитал, что Витцель скорее сделал вывод интуитивно, чем опираясь на материал – верные наблюдения оказались смешаны с упрощениями и ошибками.
В базе Юрия Евгеньевича находится около 3 тысяч эпизодов и образов – фабульных, образных и структурных элементов повествований, повторяющихся в разных традициях. Таких традиций в базе набралось уже на тысячу. Генетики и археологи доказали происхождение человечества из Африки. А Берёзкин говорит, что анализ мифических мотивов показывает, что некоторые из них имеют африканское происхождение. Как же он это делает?
Реконструкция ранних миграций человека по данным исследования мтДНК
Показать распространение подобных эпизодов во времени и пространстве невозможно без наложения на пути древних миграций и культурных связей. Чтобы это сделать, необходимо связать распространённость определенных фольклорных эпизодов и образов с историческими процессами, известными из других научных дисциплин – археологии, генетики, лингвистики. Но археология и генетика ничего не говорят о нематериальных аспектах распространения культуры, а лингвистика не способна проникнуть во столь большую древность.
Было бы ошибкой строго связывать данные генетики и археологии с материалами мифологии и фольклора. Гены не переносят культуру, а распространение неолитических технологий совсем не должно коррелировать с истолкованием небесных объектов. Таким образом, распространение мифических сюжетов становится отдельным источником информации.
Что нам известно о миграциях? Генетики говорят, что около 100 тысяч лет назад человечество вышло за пределы Африки в Азию, по пути пересекая Красное море и Персидский залив, которые в те времена были значительно уже. Около 40-50 тысяч лет назад сапиенсы заселили центральную и среднюю Евразию, а также перебрались на континент Сахул (современные Австралия, Тасмания, Новая Гвинея).
Территория протоматерика Сахул и Сундаланд
Продвигаясь с прибрежной территории Азии во внутреннюю Евразию, человечество осваивало новые природно-климатические зоны. Подобные изменения в жизни должны были найти отражение и в изменении культуры. В эпоху же ледникового максимума евразийские народы севернее территории горных хребтов Альп, Кавказа, Гималаев оказались отрезаны от южных, индо-тихоокеанских народов. Контактной зоной оставалась только Восточная Азия. Эти популяции развивались изолировано друг от друга на протяжении нескольких тысяч лет.
Раз эти популяции практически не имели информационных связей, то их мифологические воззрения должны были всё дальше расходиться. При этом обитатели индо-тихоокеанского региона должны были сохранить больше традиций африканского континента – миграция людей из Африки в тропические области Азии не требовало кардинальной перестройки культуры, в отличие от миграции в холодные континентальные евразийские области. При этом возможность дополнительной миграции из Африки в Азию, как и обратная миграция из Азии в Африку, закрылась.
Где-то после прохождения периода максимума оледенения, сапиенсы мигрировали в Северную Америку. Древнейшие свидетельства говорят, что это произошло 14-16 тысяч лет назад. А после Северной, мигранты дошли и до Южной Америки. При этом в северную часть Нового Света перебирались всё новые группы людей. Таким образом, самая архаичная культура должна была оставаться в наиболее удаленных от Азии регионах – Южной Америке. Примерно в тот же период закрылась возможность миграций между Азией и Австралией, сделав последнюю ещё одной областью с архаичной культурой.
Одновременно с этим, в эпоху более благоприятного голоцена началась обратная экспансия из континентальной Евразии в индо-тихоокеанскую. Они приносили с собой новую культуру, однако и принимая что-то из местной, сложившейся ранее.
В общем, все эти данные о расселении человечества согласуются с гипотезой о переносе отдельных мифологических мотивов и образов из Африки в Азию и далее. При этом обратный перенос рассматривается как невероятный. А те контакты, которые были между ними в последние тысячелетия, относятся уже к переносу совсем других мотивов.
Как можно понять, наиболее архаичными оказались наиболее удалённые друг от друга мотивы. То есть культурные особенности распространялись кругами, вслед за переселением и контактами, в то время как на периферии оставались почти неизменные представления. Как я покажу когда-нибудь в дальнейшем, подобное распространение характерно не только в рамках всего человечества, но и отдельных его культурных общностей.
Кстати, о мифах, как источниках информации. Как можно увидеть из вышеприведённой карты распространения мотивов, Америка заселялась волнами. Можно предположить как минимум 2 волны переселенцев.
Мифологические мотивы из Африки
Если какие-то мотивы присутствуют на определённых территориях, а в остальном мире отсутствуют, то это скорее свидетельствует о наличии связей между такими территориями. При этом не совсем обязательно, чтобы эта связь была в виде массовой миграции, но некие устойчивые контакты обязательны. Стоит учесть, что чем дольше времени прошло от возникновения, тем больше лакун между территориями могло возникнуть. При этом некоторые мотивы могли повторно проникнуть на территории, с которых они раньше исчезли. Другие же мотивы могли позже проникать на территории, где их раньше не было. Это означает, что по ареалу присутствия одного мотива невозможно восстановить исторические процессы, которые стоят за его распространением. Поэтому исследователи используют анализируют целые кластеры мотивов, имеющих сходное распространение – чем больше мотивов в каждом кластере, и чем более схожи ареалы их распространения, тем надежнее связь таких мотивов с историческими процессами.
Изначально Берёзкин отметил как связанный с Африкой кластер мотивов с объяснением смертной природы людей. В этом кластере можно выделить следующие мотивы:
(Я перечислил не все мотивы кластера, но лишь для примера.)
В процессе исследования были замечены и другие кластеры, имеющие схожие ареалы. Например, кластер мотивов, который связан с появлением людей.
В обоих случаях люди не мыслятся созданными божеством, но, как и мир, существовали всегда, хотя и в пределах ограниченного пространства.
Кстати, о развитии мотива e5a можно будет вспомнить, когда начнём говорить о мифических представлениях праиндоевропейцев.
Другие кластеры, связанные с выходом из Африки:
В целом, кластеры про смертную природу людей и про появление людей идеально соответствуют гипотезе о расселении людей из Африки на восток в Азию и далее в Австралию и Новый Свет. У кластера про отношения полов центры наибольшего разнообразия находятся в Америке и Меланезии, в то время как в Африке таких мотивов меньше. Значит, хотя мотивы и возникли в Африке, но развитие получили они уже позже, но до миграции в Америку. Мотивы, связанные с атмосферными явлениями хорошо распространены и в Европе, хотя тоже вышли из Африки.
Про африканские мотивы в нашем фольклоре
Африканских мотивов не так и много в нашем фольклоре.
Первым мотивом будет
(Данный мотив отрицательно коррелируется с мотивом о представлении пятен как образе существа, предмета или целой сцены.)
В наших краях такой мотив встретился у белорусов и русских Архангельского края. Интересно, что примерно схожее распространение имеет и мотив h4. Смена кожи как условие бессмертия – южная Европа и Передняя Азия.
(красные точки на карте - культуры с данным мотивом)
Предполагается, что фигуративная интерпретация лунных пятен возникла в континентальной Евразии и потом распространилась, вытесняя изначальный мотив.
Схожее распространение имеет и мотив i82c. Венера — жена Месяца. Схожее, в смысле редкий гость в нашей культуре.
Значительно любопытнее другой мотив
Данный мотив известен у русских центральных областей и Новгорода, литовцев, поляков, белорусов, северных и западных украинцев.
Ф.Ф. Полторацкий в своем рукописном сочинении “Народные приметы, суеверия и предрассудки, заговоры и ворожба из Новгородской губернии” (1878 г.) пишет, что
На украинском Полесье говорят "Смок воду пйе". Но в целом у восточных славян радугу связывают обычно со змеем или драконом, который пьёт воду и наполняет ею тучи, откуда потом идёт дождь.
Берёзкин связывает наличие африканского мифа в Европе с возможностью сохранения изначального мотива у тех европейцев, которые в эпоху оледенения сохраняли свою популяцию на самом юге Европы – южнее Альп.
Ну а я ещё подозреваю, что Змей стал одним из первых божественных существ. Ведь есть мотив, который перекликается с Радужным змеем и имеет схожее распространение
У некоторых народов этот образ превратился в Уроборос.
Впрочем, об этих родственниках Змея-нашего-Горыныча мы поговорим в следующий раз.
Предыдущие статьи по мифологии и сказкам:
Разборы сказок как свидетельств о языческом прошлом славян:
Грамотность в Африке
Сравнение полководческого таланта Ганнибала и Сципиона Африканского на примере битвы при Заме
В статьях о Сципионе Африканском часто можно встретить подробное описание этого действительно судьбоносного сражения и сетования на малую славу Сципиона, несоразмерность ее делам данного человека. Многими историками и публицистами он ставится в один ряд с величайшими полководцами древности. И конечно же почитатели Сципиона считают его более талантливым и просто более лучшим полководцем чем повергнутый Ганнибал.
В данной работе мы вместе постараемся разобраться в данном вопросе и понять правы ли они.
Для начала рассмотрим ситуацию перед битвой.
Подходила к концу долгая Вторая Пуническая война. Каждый из двух описываемых здесь полководцев встречал этот конец по-разному. Ганнибала сами римляне называли непобежденным и думаю это исчерпывающе его характеризует. А вот о Сципионе мы поговорим более подробно.
Это война была для него первой. Он в том или ином виде участвовал в нескольких поражениях римской армии, но серьезного опыта командования не имел. Однако это не помешало ему быть избранным народным собранием для покорения Испании где располагались три карфагенских армии. Там он серьезно озадачил карфагенян сходу осадив столицу карфагенской Испании Новый Карфаген. Однако как правило при описании этого подвига некоторые авторы забывают упомянуть что защитники предприняли вылазку и отбили первый штурм а город удалось взять благодаря тому, что лагуна, закрывавшая подступы к городу с запада, сильно обмелела, и римские солдаты смогли перейти её вброд и ворваться в город.
Потом последовала битва при Бекуле. Римляне победили,но Гасдрубал сумел вывести из Испании более 2/3 своей армии и отступить в Галлию, предварительно подкупив местные галльские племена.
Гасдрубал изначально хотел пойти на соединение с братом в Италии, (чтоб увести с собой собой часть воинов-иберов, поскольку гарантировать их верность в Испании было уже нельзя) оставив для борьбы с римлянами две армии. Возможно он не считал Сципиона серьезной угрозой. Объединение Баркидов в Италии грозило окончательным разгромом Риму.А к двум карфагенским армиям на Пиренейским полуострове прибыло еще войско Ганнона. Таким образом, битва при Бекуле не улучшила положение римлян. Получается, что победа эта была сомнительной и что Сципион не справился со своей задачей, став виновником крайне опасного положения, в котором оказался Рим. Публию Корнелию, по мнению германского историка Моммзена, просто повезло, когда консулы смогли уничтожить армию Гасдрубала вместе с ним самим на реке Метавр.
Далее Сципион в основном отправлял на сражения своих подчиненных лично не командуя и не принимая участия.
Конечно, потом последовало сражение при Илипе но и там были свои темные пятна. Описание битвы, составленное в основном Полибием, не вполне ясно: историк ничего не сообщает о действиях сильной пунийской конницы; полное бездействие ливийской пехоты во время полномасштабного сражения на флангах выглядит не совсем правдоподобно. К тому же источники не сообщают о потерях римлян и о попытках Сципиона взять на следующий день лагерь, в котором укрылся противник. Возможно, победа далась римской армии очень высокой ценой.
Затем наш герой отличился тем что спеша на консульские выборы пошел на огромные уступки местным племенам чем спровоцировал дальнейший бунт.
В Риме Сципион убедил всех в целесообразности переноса военных действий в Африку и отправился туда.
Мы наконец-то подбираемся к главной теме данного очерка.
При Заме сошлись два примерно равных войска. Римская армия имела 25-35 тысяч пехотинцев и 6-8 тысяч конников, карфагенская армия насчитывала 35 тысяч пехотинцев, 2-3 тысячи конников и 80 слонов.
Таким образом у римлян было преимущество в кавалерии, а у карфагенян — в пехоте. Преимущество в кавалерии было конечно же за счет предательства Массиниссы. И это фактически решило исход битвы до ее начала. В тактике Ганнибал коннице предавалось весьма серьезное значение. Достаточно сказать, что без нее не случилось бы того что случилось при Каннах.
Свои отборные войска он приберег напоследок, предполагая в случае успеха довершить их силами разгром неприятеля или даже переломить ход сражения.
Тогда Ганнибал решил использовать конницу в качестве отвлекающего маневра и приказал ей увести вражескую кавалерию от места битвы, надеясь использовать свою сильную строну - пехоту.
Здесь карфагенский полководец имел не только численное но и тактические превосходство. Имел до того как столкнулся со Сципионом. А заключалось оно в использовании линейной тактики. Суть ее в развертывании войска перед битвой в три автономные линии.
Однако Сципион тоже перенял ее на вооружение и стремился расчленить римский боевой порядок, сделать отдельные части его способными к самостоятельному маневру. Он объединил манипулы в когорты - своего рода батальон, способный к самостоятельному маневрированию; создал вторую линию боевого порядка.
И если мы посмотрим на прикрепленную к посту картинку, то увидим, что боевые порядки двоих соперников фактически идентичны.
Теперь Ганнибал думал применить много раз выручавший его маневр - охватить фланги противника своей третьей, самой сильной линией, состоящей из ветеранов, сражавшихся с ним пятнадцать лет в Италии.
Однако Сципион сделал аналогичный ход и спровоцировал практически лобовую рукопашную.
На данном этапе все шло по плану Ганнибала и перевес был на стороне армии Карфагена. Яростно сражавшиеся на своей земле карфагеняне смогли продавить центр римлян и чтобы войско не разделились Сципион приказал убрать войска с флангов для ликвидации прорыва в центре. Учитывая численное превосходство карфагенян, и то, что вел их к казалось бы неминуемой победе непобедимый до сих пор в крупных открытых сражениях полководец, все шло к новому разгрому римских армий, однако на поле боя вернулась римская конница наконец разгромившая многократно уступавших числом оппонентов и ударила в тыл карфагенским рядам. Это решило исход битвы и заодно войны. Несмотря на ожесточенное сопротивление карфагенского войска неприятелям с обоих сторон Ганнибал проиграл.
Но глобально он проиграл тогда, когда его предал Массинисса. Без его конницы Барка вполне мог бы победить, и победил бы по моему мнению, Сципиона, но с нумидийскими конниками в стане врага шанс изначально был невелик. В своих расчетах великий карфагенянин значительную роль отводил региональным особенностям войск. Римские лошади боялись слонов и одним видом гигантских животных их легко было смутить. А вот кони нумидийцевй были к такому привычны. Получается, одно из серьезнейших преимуществ Ганнибала, которое враги не могли у него скопировать, обесценилось во многом не благодаря идее Сципиона расступиться и пропустить эти "танки древности", а вследствие все того же предательства.
Что же мы имеем в итоге?
Сципион разгромил своего соперника, но разгромил имея ресурсы всего Рима и полную поддержку на Родине, разгромил благодаря предательству нумидийской конницы, разгромил благодаря копированию тактики того кого разгромил.
Ганнибал же долгое время вел в войну с сильнейшим государством своего времени практически в одиночку и без поддержки центра, где власть захватили противники Баркидов и где цели войны никому не были ясны а значит и сама война не нужна. Он сам искал союзников, сам от своего имени набирал войска и вероятно сам добывал деньги на наемников, которые были верны не Карфагену, а лично своему полководцу. При этом он не потерпел крупных поражений в Италии и покинул ее лишь для защиты Карфагена. И даже битву при Заме, ставшую единственным крупным провалом, он поиграл во многом благодаря случаю (задержи конница карфагенян римлян и их африканских союзников еще на некоторое время и возвращаться им было бы некуда) и мог выиграть несмотря на перечисленные выше серьезные проблемы и негативные предпосылки.
Сципион, конечно, хороший военачальник и он отлично придумал полностью скопировать все у своего врага. Но ставить его в один ряд с Ганнибалом и великими полководцами, значит оскорблять последних, и я не просто голословно утверждаю это, но и попытался убедить вас своими изысканиями.
Родионов Е. Пунические войны. — СПб.: СПбГУ, 2005.
Лансель С. Ганнибал. — М.: Молодая гвардия, 2002.
Бобровникова Т. Сципион Африканский.
Моммзен Т. История Рима, 1997.
Статья взята с Cat_Cat. Автор: Александр Сидоренко.
Личный хештег автора в ВК - #Сидоренко@catx2
Тимгад - великий древний римский город
Тимгад – древний город времен Римской империи на территории современного Алжира. Находится в 35 км на восток от города Батна. Основан во времена императора Траяна примерно в сотом году нашей эры. На сегодняшний день – это смесь руин и частично сохранившихся сооружений.
Тимгад расположенный в Алжире и объявленный частью всемирного наследия человечества является символом римской колонизации.
Много веков назад после арабского вторжения он был разорен, и постепенно погребен под песками. В 19 веке несколько десятков археологов выкапывали из песка этот город вскоре названный африканскими Помпеями. Город был основан как лагерь легионеров.В основе его лежал идеально правильный четырехугольник. Весь этот город это миниатюрная копия Рима.
Население города быстро разрослось приблизительно до 50 тысяч человек. Имелся доступ к социальной, религиозной и интеллектуальной среде. Город стал центром экономической активности и местом для получения удовольствий и проведения досуга.
Многие здания имеют собственный колодец, часто встречаются умывальные комнаты и туалеты.
Очень важными общественными сооружениями являлись термальные бани где встречалось все население.
Амфитеатр на 3500 зрителей сохранившийся достаточно хорошо еще помнит пышные представления прошлого времени.
Ворота города обозначенные как и повсюду в империи триумфальной аркой.
Страсти Соломоновы. Часть IV. Страх и ненависть в Северной Африке.
После Соломона.
Весна 544 года стала поистине катастрофической для дела Империи в Северной Африке. Уже было покорённые бесчисленные племена мавров вновь восстали против византийцев. В первой же битве погиб Соломон, а его солдаты частично дезертировали, частично отказались вынимать мечи из ножен. В таких условиях Сергию, племяннику павшего Соломона, оставалось рассчитывать лишь на собственные личные качества, да только характер у юноши оказался насквозь гнилым. Обладая немалым самодовольством, Сергий даже в условиях текущей катастрофы продолжал вести себя так, словно всё идёт своим чередом, а он сам — молодой повеса, живущий в своё удовольствие и не несущий ни перед кем никакой ответственности. От его недолгого правления в Африке одинаково взвыли как берберы, которые, конечно же, помнили, как он и его телохранители перерезали в Лептис-Магне делегацию племени лефтов, так и римляне, которые считали своего нового командира трусом и безмозглым сопляком.
Подготовка римлян к банкету, обычному времяпрепровождению Сергия
Пока Сергий беспрестанно веселился и ухлёстывал за местными дамами, мавры поднялись против Империи едва ли не всеми имеющимися у них силами. Вёл их по-прежнему Антала, а вскорости из Мавритании прибыл закоренелый мятежник Стоца (о его мятеже можно почитать в третьей части "Страстей"), о которым в римских пределах за прошедшие годы уж и вспоминать-то перестали. Теперь Антала, Стоца и десятки тысяч берберов безнаказанно чинили разбой и смерть в византийских пределах, не встречая практически никакого сопротивления со стороны имперских сил, ибо столь велика была ненависть солдат и офицеров по отношению к Сергию, что те готовы были назло ему равнодушно взирать на триумфальный марш врага. Антала, впрочем, попытался решить дело миром и, по словам Прокопия Кесарийского, написал императору Юстиниану следующее письмо:
Антала в этом письме проявил себя достаточно разумным человеком, стремившимся уладить разлад между ромеями и "маврусиями" даже после совершённых убийств. А вот Юстиниана понять сложно. Он и до Анталы получал донесения о том, насколько мерзок и бездарен Сергий, однако не пожелал отрешить его от должности якобы из уважения к его погибшему дяде. В высшей степени странное решение, что ещё сыграет свою дурную роль совсем скоро.
А пока Антала, понявший, что писать в Константинополь бесполезно, вновь начал собирать своё разношёрстное воинство, к которому присоединились не только мавры, но и дезертиры-римляне и даже ставшие в последние годы реликтом вандалы. Всё это войско собиралось в Бизацене и причиняло немалые беды местному населению, которое завалило имперское командование жалобами на их показное бездействие. Наконец, к мольбам мирных жителей прислушался один из офицеров по имени Иоанн. Этот Иоанн был весьма толковым офицером и, вероятно, самым ярым ненавистником Сергия. Иоанн, как и все остальные военачальники, просто сидел и смотрел, как мавры грабят страну, но теперь ситуация складывалась настолько паршивой, что с личной ненавистью можно было и подождать.
Карта позднеримской Африки, что напоминает о том, где находится Бизацена
Первым делом Иоанн приказал Гимерию, командиру остатков римских сил в Бизацене, направляться к некоему местечку Менефесса и ждать его там. Пока письмо направлялось к Гимерию, Иоанн узнал, что Менефесса уже запружена врагами. Он срочно отправил второе письмо, но курьеры посчитали себя умнее всех и умудрились заблудиться по пути к Гимерию, который так никогда и не получил это письмо. Конец оказался немного предсказуем: Гимерий со всем войском попал в плен и, если бы не личная доблесть одного из его подчинённых по имени Севериан, пришлось бы ему худо. С другой стороны, Гимерию в плену выдали очень унизительную роль наживки, с помощью которой мавры планировали захватить Хадрумет (совр. Сус, Алжир), главный город Бизацены. План, придуманный Стоцой, заключался в следующем: Гимерий приходит в Хадрумет, ведя для виду несколько связанных мавров в доказательство своих побед. Поскольку Гимерий был высокопоставленным офицером, сомнений в искренности этого спектакля у стражников возникнуть не должно было. И действительно: Гимерий сделал всё, как было приказано Стоцой, а пока стражники Хадрумета хлопали ушами, он и его “пленники” захватили ворота и позволили войти в город всему воинству мавров. Разгром городу причинили колоссальный и, когда мавры удалились из города, здесь остались лишь небольшой гарнизон да пепелище.
Руины Хадрумета в наши дни
Сразу после этого из плена бежали Гимерий (явно не испытывавший восторга от роли наживки) и Севериан, чего не скажешь об остальных солдатах Империи, решивших присоединиться к Стоце, что довольно красноречиво показывает, в какую пропасть рухнул авторитет командиров местных византийских войск после гибели Соломона. Ещё более красноречиво полную импотенцию военных показывает следующий случай. Как только основные силы мавров покинули Хадрумет, некий священник Павел, переживший падение города, спешно бежал на лодке в Карфаген и предстал пред взором Сергия. Павел, ни много ни мало, просил у юноши дать ему хоть сколько-нибудь солдат, чтобы отвоевать Хадрумет. Сергий, мягко говоря, обалдел от такой просьбы. Мало того, что его об этом просил незнакомый монах, так ещё и в самом Карфагене оставалось не так уж и много солдат. Наконец, после долгих препирательств Павел получил 80 солдат. Не Бог весть что, конечно же, но ум священника был не из праздных. Он снарядил едва ли не все корабли, стоявшие в карфагенской бухте и посадил на них не только моряков, но и обыкновенных гражданских, снарядив их армейской одеждой. Когда эта огромная театральная труппа подплыла к Хадрумету, Павел громогласно дал знать, что в город пожаловал сам Герман, кузен Юстиниана, который когда-то и в самом деле провёл несколько весьма плодотворных лет на этой беспокойной земле. У жителей Хадрумета не было возможности проверить правдивость слов Павла, поэтому они без разговоров открыли ворота. Настоящих солдат у священника, как мы знаем, было лишь 80 человек, но и их хватило, чтобы перебить немногочисленный берберский гарнизон. Таким образом, с помощью обманного манёвра (но не доблести римского воинства) Хадрумет вернулся под руку Империи.
Мирная жизнь в море у Хадрумета, что была нарушена очередной войной
Антала, Стоца и остальные мавры, узнав о мнимом прибытии Германа, поначалу страшно испугались, поскольку помнили, как кузен императора гонял их в хвост и в гриву, но затем поняли, что их обвели вокруг пальца. Их ярость была столь велика, что едва ли не вся Бизацена была вырезана подчистую. Уцелевшие жители и солдаты либо скрывались в крупных городах, либо вообще переходили на сторону Стоцы. Остальные имперские силы продолжали благодушно молчать. Даже Иоанн, видимо, после столь неудачной переписки с Гимерием решил, что с него достаточно и ничего не предпринимал.
На те же грабли
В таких условиях терпение начало кончаться даже у Юстиниана. Сергия всё ещё не отзывали из Африки, но придали ему равнозначного по статусу коллегу. Им стал Ареобинд, возможно, являвшийся потомком знаменитого Аспара, что во второй половине V века оказывал колоссальное влияние на политику Византии, назначая императоров по своему усмотрению. Этот Ареобинд был богат и знатен, вот только его военный опыт равнялся нулю. Учитывая то, что ему предписывалось сражаться с маврами в Бизацене до их полного уничтожения, такое назначение выглядит в высшей мере странным. С собой Ареобинд притащил целую свиту, состоявшую из его супруги Преекты, являвшейся племянницей императора, а также братьев-армян Артабана и Иоанна, выходцев их прославленной парфянской и армянской династии Аршакидов.
Ареобинд, приняв командование, быстро выяснил, что в городке Сикка Венерия (совр. Эль-Кеф, Тунис) стоят Антала, Стоца и всё их войско и от Карфагена их отделяют всего три дня пути. Первым делом Ареобинд отправил в Сикку Венерию того самого Иоанна (слишком Иоаннов много в нашем повествовании, однако), что предпринял недавно робкую попытку сдержать мавров в Менефессе. Параллельно военачальник отписал своему “коллеге” Сергию, чтобы тот присоединился к Иоанну и они вместе ударили по маврам. Сергий повёл себя совершенно в своём репертуаре и проигнорировал письмо Ареобинда, посчитав, что его смертельный враг Иоанн не стоит его, Сергия, внимания. Бедняге Иоанну пришлось вступить в бой с многократно превосходящим его врагом. Одно лишь давало энергию этому офицеру: личная сильнейшая ненависть к Стоце, что была едва ли не сильнее ненависти к Сергию. Ненависть эта была взаимной и столь велика, что они, по словам Прокопия, только и мечтали о том, как бы прикончить друг друга. И вот им эта возможность, наконец-то, выдалась. Здесь я позволю себе полностью процитировать прославленного хрониста:
Чем кончилась сама битва - неизвестно. Скорее всего, силы были слишком уж неравны и римляне проиграли битву. Известно, что в сражении погиб и один из армянских принцев, тоже по имени Иоанн. Когда о произошедшем узнал Юстиниан, он решил, что две головы на одном и без того больном теле — это перебор. Типичная, надо сказать, ошибка Юстиниана, который уже с таким же размахом наступил на эти грабли в Италии, когда пытался придать командование сражавшимся там византийцам сразу Велизарию и Нарсесу. А в Африке случилось то, чего все так долго ждали: Сергия наконец-то отозвали в Константинополь. Вместе с ним отбыли и его братья Кир и Соломон-младший (который, оказывается, не погиб вместе с дядей-тёзкой, а попал в плен и сумел добиться выкупа за себя). Теперь Ареобинд оказался полновластным владыкой Византийской Африки. Точнее, её осколков.
Руины римских бань в Сикке Венерии
Игра Гонтариса
Те, кто читал предыдущие выпуски "Страстей Соломоновых", должно быть, помнят офицера по имени Гонтарис, что участвовал во второй кампании Соломона в Аврасии. Неизвестно, чем он занимался все прошедшие с тех пор годы, но теперь он вновь всплыл, причём самым неприятным образом. Командуя войсками в Нумидии, Гонтарис откровенно заскучал к текущему 545 году. Его совершенно не привлекала идея торчать в нумидийских крепостях, когда можно проводить куда более роскошную жизнь в Карфагене. И вот семена властолюбия прочно поселились в душе бывшего ассистента Соломона. Гонтарис твёрдо вознамерился провозгласить себя императором и отделить Африку от Византии. Сам он не мог восстать открыто против Ареобинда, ведь у него попросту не было достаточно войск. Посему Гонтарис решил пойти по пути интриг. Изображая из себя верного слугу Ареобинда, он вступил в сношения с Анталой, а также с царём Аврасии Иаудой (да-да, этот хорошо знакомый нам бербер всё ещё правил тем горным хребтом). Слова Гонтариса были сладки, особенно для Анталы, ведь тому было обещано соправительство в Африке, как только войска лоялистов будут сброшены в море. План Гонтариса был таков: мавры со всем мощью обрушиваются на Карфаген, а Ареобинда в ходе сражения как бы “случайно” убивают, после чего Гонтарис преспокойно занимает его место. Антале план очень понравился и вскорости берберское войско оказалось под стенами Карфагена. По всей логике Ареобинд должен был выйти из города и дать ему сражение, однако мы помним, что он был крайне неопытным военным и медлил, а посему от греха подальше решил, что лучше вообще перенести битву на день позже.
Гонтарис был крайне обозлён. Он подозревал, что задержка вызвана тем, что Ареобинд узнал о коварных планах своего подчинённого, посему решил перейти к плану “Б”. Гонтарис начал распространять среди солдат слухи о том, что Ареобинд — это трус, который вот-вот сбежит в Константинополь, а их оставит здесь умирать. Учитывая то, что римским солдатам традиционно не хватало жалования, то многие из них выслушали речи Гонтариса и воспылали гневом по отношению к Ареобинду, который начал догадываться, что главная опасность грозит ему вовсе не от мавров. Кончилось всё крайне печально: римляне, что поверили Гонтарису и римляне, оставшиеся верные Ареобинду, устроили кровавое и братоубийственное побоище прямо на улицах города. Лоялисты держались храбры, а вот Ареобинд и впрямь оказался трусом и сбежал в городскую церковь, не выдержав вида бездыханных тел. За ним последовали его супруга, сестра, а также престарелый сановник по имени Афанасий.
Победа Гонтариса оказалась практически свершившимся фактом. Осталось выкурить Ареобинда и его свиту из церкви, стараниями ещё Соломона обращённую в подобие крепости. Ареобинд вышел из церкви-крепости лишь тогда, когда Гонтарис на Священном Писании поклялся, что ему и его семье не будет причинено вреда и что завтра они уже смогут покинуть Карфаген. Гонтарис вообще казался воплощением любезности и милосердия. После того, как Ареобинд сдался, Гонтарис тут же пригласил его на пир, где оказывал Ареобинду высочайший почёт. Почёт оказался мнимым и сменился кровью, ибо той же ночью Гонтарис сделал финальный ход своей партии и его адъютант Улитей зарезал во сне Ареобинда и отрезал убиенному голову. Афанасия и остальных приближённых и родных Ареобинда Гонтарис, однако, пощадил и даже снабжал всем необходимым и никак не обижал их.
Вид древнего Карфагена с птичьего полёта в представлении художника
Что до головы Ареобинда, то её довольный Гонтарис отослал Антале, символизируя этим тот факт, что власть в Карфагене отныне принадлежит ему. Антала, однако, обладал своими понятиями чести и, узнав, каким клятвопреступником показал себя Гонтарис, решил продолжить идти своей дорогой, одинаково враждебно относясь как к Империи, так и сепаратистам. А меж делом ко двору императора-сепаратиста явился армянский принц Артабан, которому посчастливилось уцелеть во всём этом знатном бардаке. На словах армянин обещал верно служить Гонтарису, но на деле уже тогда решил прикончить его, дабы покончить с мятежом. Однако желание — это одно, а возможность реального воплощения — совсем другое. Так что Артабану достаточно долго пришлось играть роль верного слуги.
У Гонтариса быстро нашлось дельце для армянского принца. Ему надлежало разделаться с Анталой, с которым, как мы знаем, сепаратист поссорился после убийства Ареобинда. Взяв немалое войско, Артабан дошёл до многострадального Хадрумета, удерживаемого лоялистами Империи, не повстречав ровным счётом никого, ибо мавры по своей давней привычке бежали. Но затем по непонятным (для Гонтариса) причинам Артабан развернул свои знамёна и отступил обратно в Карфаген. Сам армянин оправдывался тем, что боялся, что из Хадрумета выступит гарнизон и ударит в спину его силам. В реальности же Артабан изначально хотел просто соединиться с лоялистами в Хадрумете, но потом вспомнил, что он вообще-то планировал убить Гонтариса.
Гонтарис же, изначально обозлённый бесполезным походом Артабана, вначале собирался убить армянского принца, но потом передумал и решил выступить из Карфагена со всеми имеющимися у него силами. Перед походом узурпатор решил хорошо провести время и устроил пир для своих приближённых. Среди приглашённых оказался и Артабан, который решил, что другого удачного шанса прикончить Гонтариса у него может и не представиться. Сопровождаемый своими родичами и соотечественниками. Артабан был столь решителен, что приказал своему родичу Ардаширу пристрелить его из лука, если тот потерпит неудачу в своём покушении и попадётся в плен.
И вот настало время пира. В какой-то момент Гонтарис сильно надрался и стал совершенно беззащитен для заговорщиков. Но даже в таких условиях всё едва не пошло прахом, ибо один из слуг узурпатора заметил меч, который старательно прятал Ардашир. Армянину ничего не оставалось, как атаковать Гонтариса из неудобной позиции. Тот от удара Ардашира лишился нескольких пальцев на руке, но остался на ногах. И в этот самый момент к нему подскочил Артабан и всадил в левый бок Гонтарису кинжал. От этого удара узурпатор уже не оправился. Вместе с ним погибли и все его стражники, которых перебили Артабан, Ардашир и остальные пришедшие на пир армяне. Византийские пиры — это поистину смертельно опасное занятие.
Так погиб неудавшийся император-сепаратист и свершилось это в конце весны 546 года. Артабан на некоторое время остался командовать имперскими силами, а Карфаген вернулся в лоно Империи. Однако ситуация оставалась предельно далека от идеальной. Мавры под предводительством Анталы опустошали Ливию, Бизацену, Нумидию. Римляне оказались зажаты в крупных крепостях. Нужен был человек уровня Соломона, чтобы переменить ход войны. Артабан, при всех своих заслугах, на эту роль не подходил. Вскорости Юстиниан направил очередного командующего в Африку. Именно этому персонажу предстояло полностью изменить ход войны.
Продолжение следует…
Автор: Артём Селицкий
"Заметки о поздней Римской империи и Византии"
Страсти Соломоновы. Часть III. Конец первого акта. Занавес.
Христос Воскресе!
Пока Соломон сражался с маврами, в Африке вовсю расцветала весна 536 года. Порядочные и не очень христиане по всем ромейским городам и весям готовились отмечать Пасху. Отмечать её собрался и вернувшийся в Карфаген Соломон. Когда евнух вошёл в городской храм и занял своё место во главе своих телохранителей, то вряд ли мог даже помыслить о том, что в церкви находятся люди, готовые прикончить его здесь и сейчас. Но Соломону повезло: предполагаемые убийцы оказались малодушными кретинами, которые вместо того, чтобы нанести смертельный удар полководцу, то стеснительно мялись на своих местах, то препирались друг с другом за спиной евнуха. Горе-киллеры не только не выполнили задачу, но и решили подобру-поздорову ретироваться из Карфагена.
Вот всё, что осталось от одной из византийских церквей Карфагена
Прочитавший этот отрывок читатель задастся резонным вопросом: кому и зачем вообще пришла в голову идея убить Соломона? Ведь тот вроде ничем не запятнал себя, а также показал себя талантливым полководцем, проведя две удачные кампании против мавританских повстанцев. Для того, чтобы ответить на сей вопрос, нужно вернуться на 2 года назад, в то самое время, когда рухнуло Вандальское королевство. Когда в ходе битвы при Трикамароне ромеи ворвались в вандальский лагерь и обнаружили там жён и дочерей врагов, то полностью потеряли голову. Долговременным результатом той бурной ночи стало появление множества смешанных семей из римлян-мужчин и вандальских дам. Эти дамы быстро оправились от насильственной смены мужей и начали подговаривать своих новых супругов заполучить те участки земли, коими некогда владели их изначальные вандальские мужья. У Соломона на сей счёт было иное мнение. Он полагал, что рабы и любое другое движимое имущество солдаты имеют полное право забрать себе. А вот землю — шиш. По мнению евнуха, земля, отобранная у вандалов, становилась собственностью императора и Империи. Несоответствие взглядов военачальника и солдат стало первым предвестником бури.
Имелась и другая серьёзная проблема. В ромейской армии последние несколько столетий традиционно очень силён был германский элемент, состоявший из людей, предпочитавших арианский вариант христианства. Ариане никогда не вызывали большой любви у власть имущих в Константинополе, а император Юстиниан так вообще запретил германцам, не принявшим официальную веру, отправлять свои религиозные обряды. Проблема взаимной неприязни халкидонитов и ариан возросла стократ по завершению Вандальской войны. Ведь после неё оставшиеся вандалы не растворились в воздухе и не исчезли. Напротив, уцелевшие германцы охотно (и не очень) вступали в имперскую армию и из них тот же Велизарий формировал отдельные отряды, отправленные сражаться как на Восток, так и здесь, в Африке. Один такой отряд, который должен был нести службу на острове Лесбос, что в Эгейском море, взбунтовался и на всех парусах отправился обратно в Африку. Там около 400 вандалов вошли в ту самую Аврасию, где недавно столько безуспешно Соломон искал сражения с царём Иаудой. Именно в лагере этих германских заговорщиков родилась идея убить Соломона в ходе празднования Пасхи, дабы имперское владение в этом регионе было разрушено.
Как известно, попытка убийства даже толком не состоялась. Но долго радоваться своему спасению евнуху не пришлось. Узнав о готовящемся восстании, Соломон попытался воззвать к благоразумию уже открыто бунтовавших солдат. Поначалу всё шло неплохо, но затем мятежники окончательно переступили черту и направились к дворцу, где обитал Соломон. Самого евнуха солдаты там не нашли, зато мученическую смерть от рук мятежников принял Феодор, начальник гвардии экскубиторов, человек, принёсший совсем недавно Соломону его первую победу над маврами в битве при Маммах (см. “Страсти Соломоновы, часть I”). Сам Соломон бежал в близлежащую церковь, где просидел весь день, окружённые мятежниками. Надо сказать, что бунтовщики оказались не самыми добросовестными стражами, а посему ночью Соломону и его приближённым удалось ускользнуть из храма, добежать до лодки, стоявшей в карфагенских причалах, и покинуть город. Понимая, что сам он не может ни на кого рассчитывать в Африке, он отправил своего гонца в Нумидию, дабы тот разузнал, есть ли хоть где на континенте войска, верные Империи. Сам же Соломон решил обратиться к помощью к человеку, которого он сменил на посту командующего имперскими силами в Африке. Евнух отправился к Велизарию, который в этот момент находился в Сиракузах на Сицилии.
Знаменитый порт Карфагена, некогда способного вмещать в себя около 400 кораблей. Античное и современное состояние.
Прославленный полководец, недолго думая, схватил в охапку Соломона и ещё около сотни солдат, погрузился на корабль, тотчас же отправился в Карфаген. Пока лоялисты отсутствовали, мятежники успели много чего натворить. Они избрали себе вождя по имени Стоца, некогда служившего в имперской армии. Тот быстро сколотил собственное воинство из дезертиров-римлян, вандалов и беглых рабов и во главе этой разношёрстной толпы (не менее 8–10 тысяч человек) направился к Карфагену. Так же, как и Велизарий когда, Стоца понимал: кто владеет Карфагеном с его могучими стенами и портами, тот владеет Африкой. Однако если главарь мятежников надеялся, что засевшие в Карфагене лоялисты тут же сдадут ему город, то он крупно просчитался. Офицер по имени Феодор Каппадокийский, командовавший гарнизоном города, наотрез отказался впускать мятежников. Солдаты-лоялисты, впрочем, осады откровенно побаивались и уже подумывали без ведома Феодора сдать город.
И именно в этот момент в город прибыл Велизарий. Да, он был не во главе победоносной армии. Лишь 101 человек (включая Соломона) сопровождали его. Но одно имя прославленного военачальника привело повстанцев в дикий ужас, который заставил их бросить посты и толпами бежать в Нумидию. Как бы их не увещевал Стоца, против лома всё-таки не было приёма и Велизарий настиг мятежников около Мембресы, городка, что стоял в 350 стадиях (около 64 км). Мятежников было существенно больше, чем лоялистов, но лоялистов вёл не абы кто, а сам Велизарий, чьего имени, как мы видим, оказалось вполне достаточно, чтобы мятежники в ужасе бежали прочь. Вот и сейчас Велизарий, используя свой недюжинный интеллект, использовал удачный момент, когда солнце светило мятежникам в глаза и приказал своим воинам рубить повстанцев. Эффект оказался потрясающим: мятежники частью погибли, частью бежали в Нумидию. Бежал и Стоца, который оказался достаточно крепким орешком и сумел разжечь пламя восстания и в самой Нумидии, убедив большую часть местного рядового состава перейти на его сторону, а командиров — просто прикончить. Прокопий Кесарийский считает, что Стоца смог привлечь на свою сторону около двух третей всех византийских войск в Африке. И противопоставить ему было некого. Велизария и Соломона к тому времени уже не было в Африке, ибо первый отправился по своим известным делам в Италию, а второй… Второй был отозван в Константинополь. Соломон, несмотря на очень бодрое начало, со своей задачей не справился, допустив крупный мятеж, и Юстиниан, будучи в крайнем раздражении, заменил его своим двоюродным братом Германом.
Фанатский рисунок, изображающий Велизария, человека, который мог одним своим видом обращать в бегство тысячи мятежников
Герман, прибыв в Африку, показал себя деятельным военачальником и ещё более деятельным и умелым дипломатом. Ему удалось лишить Стоцу большей части союзников простым способом: Герман выплатил причитавшееся римлянам жалование, из-за нехватки которого многие римские солдаты и присоединились к мятежу. Оставшихся бунтовщиков императорский кузен в блестящем стиле разбил в местечке Скалае Ветерес весной 537 года, спустя год после неудавшегося убийства Соломона в храме в ходе Пасхи. Стоца и на сей раз сумел спастись и он скрылся в Мавритании, со временем женившись на дочке одного из местных царьков. Этот мятежник ещё не раз в дальнейшем появится на страницах “Соломоновых страстей”.
А тем временем в стане византийцев принимались важные решения. По решению императора Герман, образцово проведший кампанию по подавлению мятежа, официально был назначен наместником Карфагена. Однако для Соломона, лишившегося поста и отозванного в Константинополь, это не был конец карьеры. Напротив, несмотря на неудачи евнуха, Юстиниан явно простил полководца и даже наградил его титулом патрикия.
Возвращение Соломона и конец его игры.
Время шло и в мире наступил 539 год от Рождества Христова. Византийский император Юстиниан продолжал делать ходы в своей шахматной партии. Так, он решил, что его кузен Герман, последние 2 года успешно сражавшийся в Африке с маврами, достоин большего, чем просиживать штаны в Карфагене. Герман был отозван с Чёрного Континента, а его место вновь занял наш герой-евнух. Соломону снова были приданы посты магистра армии и преторианского префекта, что давало ему неограниченную власть в Африке. Соломон прекрасно помнил, как неудачно кончилась его первая командировка в Африку и сделал необходимые выводы. Прибыв в Карфаген, евнух с первых же дней развил бурную деятельность. Первым делом Соломон основательно прошерстил личный состав своей армии, убрав оттуда все неблагонадёжные элементы. Следующим деянием евнуха стал знатный пинок вандальским дамам (да и мужам тоже), из-за которых в своё время и поднялся мятеж, в ходе которого полководец был на волосок от гибели. По его указы все вандалы изгонялись из африканских провинций Империи. Наверное, даже не битвы при Дециме и Трикамароне, а именно это волевое решение Соломона окончательно сломили хребет вандальскому народу и с тех пор мы более никогда не слышим об этих некогда грозных варварах.
Этот вандальский кавалерист словно прощается с нами. Но на деле мозаика выполнена в начале VI века, когда Вандальское королевство было в полном порядке.
Затем Соломон потратил уйму денежных и людских средств для обновления старых укреплений и создания новых по всей Римской Африке. Гавани африканских портов очищались, бывшие римские виллы превращались в небольшие укреплённые городки, канализации очищались и перестраивались, акведуки ремонтировались и снова, как встарь, наполнялись водой, а там, где раньше была пустота, встали новые здания, будь то крепости, как Лимиса в Тунисе, или же прекрасные церкви. Особое внимание Соломон уделил создание новой линии обороны из крепостей Тевесте (совр. Тебесса, Алжир), Телефте (совр Телифт, Тунис) и Аммаедары (совр. Хидра, Тунис). Следы строительной деятельности африканского наместника и по сей день то тут, то там попадаются в современных Алжире, Тунисе, Ливии и Марокко.
Один из образчиков фортификационных деяний Соломона в виде стены города Тевесте (Тебессы)
Устроив наилучшим возможным образом свои дела на подконтрольных Византии территориях, Соломон вновь решил помериться силами с уже известным нам царём Аврасии по имени Иауда. Как и несколько лет назад, Соломон отправился во главе ромейской армии в эти горы. Для эдакой разведки боем вперёд основного воинства был отправлен отряд под командованием некоего Гонтарис. Этот Гонтарис, достигнув руин города Багаис (совр. Ксар Багаи, Алжир), разбил здесь лагерь, из которого на следующий день попытался опрокинуть близлежащие отряды мавров. Попытка, как известно, не пытка, но в данном случае римляне просчитались и в ожесточённой рукопашной схватке Гонтарису и его воинам пришлось отступать в свежепостроенный лагерь. Но и там ему не дали отдохнуть, так как мавры, почувствовавшие вкус побед, деловито осадили византийские укрепления. Пока суть да дело, к месту событий прибыл Соломон с основными силами. Узнав, в какую лужу уселся Гонтарис из-за своей опрометчивой атаки, евнух послал в его лагерь часть собственных солдат. Кстати говоря, насчёт лужи. Это не только иносказательно выражение, призванное ярче продемонстрировать провал Гонтариса, но и несёт в себе буквальный смысл. Ведь пока Гонтарис сидел в собственном лагере, мавры почесали в затылках и решили изменить поток ближайшей речки под названием Абига. Это было несложно, так как местные жители ещё при старой римской власти соорудили множество специальных каналов, с помощью которых отводили воды реки так, как им нужно. Мавры же перекрыли вообще все каналы и добились того, что Абига начала протекать вокруг римского лагеря, попросту подтапливая его. Гонтарис и его люди начали понимать, что дело пахнет керосином, однако, на их счастье, к лагерю уже подобрался Соломон, а мавры в ужасе бежали в местечко под названием Бабосис и стали укреплять позиции, готовясь к приходу своего врага. Соломон не заставил себя ждать и в ходе завязавшегося боя опрокинул лагерь мавров, заставив их рассеяться по всей Аврасии.
Современный вид Багаиса (Ксар Багаи)
После сражения при Бабосисе мавры решили изменить тактику. У них и раньше-то не получалось одолеть византийские силы в открытом бою (эпизоды наподобие виктории над Гонтарисом — исключение), а теперь аборигены вообще решили с римлянами не связываться и понадеяться на суровую природу Аврасии. Берберы помнили, как Соломон уже приходил себя и ушёл несолоно хлебавши. Большая часть мавров перевалила хребет и ушла в Мавританию и к своим сородичам, жившим к югу от Аврасии. Однако царь Иауда остался, как остались 20 тысяч человек, составлявших войско этого царя. Иауда в своё время построил крепость под названием Зербула, где нынче он и закрепился и преспокойно начал ожидать прихода Соломона. Тому же совершенно не улыбалось торчать хоть и под низенькими, но всё же крепостными стенами. Посему евнух приказал опустошить все плодородные равнины вокруг крепости, а затем — поджечь. Когда об этом узнал Иауда, он решил, что было бы неплохо сменить позицию и отступил в другую крепость, на сей раз нерукотворную, ибо местечко Тумар, куда передислоцировался царь, было отлично защищено скалами. В Зербуле же осталось несколько командиров да небольшой гарнизон. На протяжении трёх дней римляне безжалостно обстреливали из луков небольшую крепостицу.
На четвёртый же день наступило время комедий. Римляне устали бессмысленно, как им казалось, расходовать запас стрел и Соломон скомандовал снятие осады. Ему и в голову не могло прийти, что осаждённые в Зербуле мавры приняли решение покинуть крепость! Дело в том, что ромеи вовсе не напрасно расходовали стрелы и умудрились каким-то образом перебить всех берберских командиров, сами того не зная. Уцелевшие мавры решили бесшумно покинуть крепость, пока все спят. Когда наступило утро, ни о чём не подозревавшие византийцы начали собирать свой скарб и готовиться к отходу. Кто-то из воинов заметил отсутствие всяких признаков жизни на стенах Зербулы и решил самолично глянуть, что творится в лагере мавров. Каково же было удивление солдата, когда он обнаружил, что врата крепости распахнуты, а внутри — ни души! Обрадовавшиеся византийцы вмиг опустошили Зербулу, оставили здесь небольшой гарнизон, а сами направились к Тумару.
У Тумара Соломона на какой-то момент оставил его полководческий дар и он зачем-то расположил солдат в том месте, где воды набрать особо-то и негде. Несмотря на жесточайший паёк (кружка воды на воина в день), воды всё равно не хватало воинам Империи, о чём они не замедлили сообщить Соломону. Евнуху пришлось скомандовать штурм, чтобы на время усмирить недовольство солдат и занять их основным делом: массовым истреблением мавров. Однако от слов Соломона Тумар не становился менее неприступным. Евнух, надо полагать, чем дольше осматривал местность, тем больше ощущал себя полным идиотом. Спас случай. Некий солдат по имени Гезон, посчитав себя главным армейским юмористом, решил шутки ради попугать мавров и картинно изобразил, как в одиночку идёт штурмовать Тумар. Выглядело это следующим образом. Поднимаясь ко входу в Тумар, Гезон оказался перед узким проходом, который сторожили три мавра. Этот триумвират решил, что римлянину здесь делать нечего и решили зарубил его. Проблема заключалась в том, что берберы несли стражу по другую от Гезона сторону этого прохода, поэтому, чтобы достичь дерзкого ромея, им пришлось вываливаться из этого прохода по одному. Гезон, может быть, и обладал странным чувством юмора, но он же был достойным воином, поскольку без особого труда расправился со всеми тремя маврами по очереди.
Всю эту занимательную картину видели остальные ромеи, которые, узрев ратные подвиги Гезона, с дикими криками, толкая друг друга, толпой (если не сказать — стадом) ринулись в этот проход, который отныне был свободен. Мавры явно не ожидали такого развития событий и по уже привычному сценарию начали покидать лагерь. Судьба их была печальна, ибо многие погибли в смертоносных горах. Ранен был и Иауда, но ему посчастливилось бежать в Мавританию. Соломону же после побоища, устроенного без его активного участия, досталось всё: пленники, сокровища, семья Иауды.
После схватки при Тумаре всё было кончено. Организованное сопротивление мавров было подавлено, а Соломон постепенно захватил большую часть римских провинций в Северной Африке. Полной реставрации римской власти здесь никогда не произошло, так как даже после поражения Иауды местность была предельна далека от умиротворения, но пока Соломон своими победами и мудрым правлением сумел более-менее сдерживать гнев берберов в узде. Наконец-то в этом регионе наступил мир, первый настоящий мир после, возможно, крушения западно-римской власти в Африке веком ранее. Так закончился 540 год.
Современные горы Орес (Аврасия). Сомневаюсь. что пейзаж здесь хоть сколько-нибудь менялся с VI века.
Счастье вечным не бывает
Минуло 4 года. Соломон по-прежнему пребывал в должностях как военного, так и гражданского управителя римских провинций в Африке. Он столь был мудр и успешен в своём правлении, что находившийся в далёком Константинополе император Юстиниан решил, что его родственники ничем не хуже. Как было сказано в самом начале цикла “Страстей”, у Соломона был брат по имени Вакх, у которого было трое сыновей: Кир, Сергий и Соломон (младший). Вся эта троица юношей была отправлена в Африку, где расселась по выданным в управление городам. Прибыв по месту службы в ливийский Триполи, юный Сергий сразу же обнаружил в одном из своих городов, некогда прославленной Лептис-Магне, целое войско берберского племени, именовавших себя лефтами. Лефты, правда, не воевать пришли, а просить привилегий у местных властей. В Лептис-Магне их встретил Пуденций, некогда поднявший восстание против вандалов и способствовавший началу крушению королевства вандалов. Тот посоветовал Сергию принять около 80 вождей лефтов, на что юноша согласился, обещая исполнить все их пожелания, а затем пригласил их на роскошный пир. Пир в Византии — дело очень рискованное, что не стало исключением и на сей раз. Благодушная обстановка пира быстро испарилась, когда лефты выдвинули против византийцев целый ворох обвинений. Сергий, пожав плечами, хотел просто покинуть место пиршества, но лефты окончательно распалились и попытались помешать племяннику Соломона покинуть зал. Один из телохранителей Сергия обнажил меч и, как говорится, пошло-поехало. В схватке была перебита практически вся берберская делегация. Однако одному из них удалось выбраться из этой “пиршественной” бойни и этот счастливчик успел рассказать всем оставшимся за дверью лефтам, что произошло. Римлянам, которыми командовали Сергий и Пуденций, ничего не оставалось, как принять ожесточённый бой на улицах Лептис-Магны. В завязавшейся схватке ромеи сумели победить, но ценой жизни храброго Пуденция. Сергий же, понимая, что по его душу впоследствии явится ещё более крупное войско, решил отправиться в Карфаген и запросить помощи у дяди.
Внушительные развалины театра Лептис-Магны
Соломон вряд ли пришёл в восторг, когда узнал, что натворил племянник. Ведь тот поклялся, что лефтам будет дарован мир, а вместо этого устроил побоище посреди пиршественного зала. Однако дело уже было сделано, и разъярённые мавры вновь готовились восстать по всей Африке. Не только лефты подняли мятеж против Империи. Их лидером со временем оказался человек, которого менее всего подозревали в предательстве. Звали этого человека Антала. Некогда простой главарь банды, Антала ещё при вандалах проявил себя как способный командир и стал для германцев настоящей занозой известно где. Когда на континент прибыли византийцы, Антала, конечно же, заключил с Велизарием союз и в последующие годы сохранял верность Империи, чего нельзя было сказать о его сородичах. Увы, в конце 543 года Антала вдрызг разругался с Соломоном. Во-первых, евнух решил, что хлебные пожалования, что византийцы ранее отсылали этому вождю, можно и прекратить, а заодно Соломон расправился с Гуаразилой, братом Анталы, возложив на первого ответственность за волнения мавров в Бизацене. Так что Антала с огромной радостью приветствовал делегацию восставших лефтов и тоже поднял мятеж, движимый глубокой ненавистью к Соломону.
Теперь же Соломону пришлось собрать армию, всех троих своих племянников и выступать из Карфагена по направлению к городу Тевесте (совр. Тебесса, Алжир), где он рассчитывал договориться как с Анталой, так и с лефтами. Однако переговоров не получилось, так как мавры вовсю припоминали то, что случилось в Лептис-Магне. Поняв, что увещевания бесполезны, Соломон стал готовить армию к бою. Незадолго до предполагаемого времени битвы евнух напоролся в местечке Киллиум (совр. Гасрин, Тунис) на небольшой отряд берберов, который без труда разбил. При варварах было при себе множество всякой всячины, которую евнух решил забрать себе. Нет, Соломона не охватила вдруг алчность, просто он считал, что добычу нужно делить после войны, в соответствии с заслугами награждаемых. А вот его солдаты были совершенно иного мнения и резко возмутились тем, что их командир не отдал добычу сразу. Соломон лишь махнул рукой, ведь сколько раз он сталкивался с недовольством своих солдат, но неизменно побеждал.
Но в этот раз счастье отвернулось от полководца. Когда мавры со всей решительностью атаковали лагерь римлян, то часть воинов Соломона попросту отказалась сражаться. Со временем стало понятно, что с помощью оставшихся сил сдержать берберов не получится. Соломону, потерпевшему первое в жизни серьёзное поражение в бою, пришлось спешно отступать из Киллиума. В ходе бегства, когда ромеи переходили реку, лошадь Соломона неожиданно рухнула на колени, а его седок выпал из седла прямо в реку. Телохранители евнуха успели посадить своего командира на другого коня, но Соломон, видимо, получил несколько переломов в ходе падения и не мог более управлять лошадью. Всю эту процессию быстро нагнали берберы и в ходе короткой схватки убили как Соломона, так и его людей. Первое поражение в жизни оказалось и последним. Его племянникам Сергию и Киру удалось бежать, а вот Соломон-младший исчез и долгое время считали, что он погиб вместе со своим дядей-тёзкой.
Развалины Киллиума (Гасрин)
Так погиб Соломон, а ромейская армия — рассеяна. Дело талантливого военачальника и администратора, на которое он положил несколько лет своей жизни, оказалось развеяно в прах, а тело полководца стало объектом забавы и глумления варваров. И всё из-за полной некомпетентности и, скорее всего, невменяемости его юного племянника, помноженной на собственную ошибку, когда он рассорился с Анталой. Сергий, к слову, после смерти дяди автоматически становился его наследником на посту наместника Африки, что было подкреплено соответствующим распоряжением Юстиниана. Вряд ли нужно говорить, что юноша, совершенно не желавший учиться на своих ошибках, к этому времени стал ненавистен одинаково римлянам и маврам. Не совсем понятно, почему император не погнал пинком Сергия. Прокопий считал, что всему виной — обыкновенное кумовство. Дескать, Сергий был помолвлен с внучкой Антонины, супруги Велизария. Антонина же, в свою очередь, находилась в прекрасных отношениях с императрицей Феодорой. В общем, прав ли желчный историк или нет, а Сергий остался на посту.
Но, если честно, все эти интриги, мнимые или реальные, не так уж и важны. Важно то, что, приведённая в полное расстройство нападениями мавров и восстаниями в собственных рядах, имперская власть в Африке готова была рухнуть так, словно это был спелый плод на древе. Дело Юстиниана о возрождении полновесной Римской Империи и так-то порядочно уже застопорилось из-за чумы, упрямых остготов и нападений персов, а тут ещё уже и завоёванная Африка готова была уплыть из рук императора.
Поэтому эта история, начатая ещё тогда, когда Юстиниан решил возвратить Империи Африку, нуждается в своём завершении, ведь кульминация войн с маврами ещё только предстоит. Пусть главный герой этого цикла уже не примет никакого участия в дальнейших событиях, однако последствия его прижизненных деяний будут ощущаться ещё много лет. А это значит, что “Страсти Соломоновы” продолжаются. Продолжаются и без центрального персонажа этой истории.