Ушел главный человек из детства
Вчера Сергея Михалкова не стало. О нем на страницах “МК” вспоминают и рассказывают те, кто близко знал его.
Недавно я наблюдал по ТВ рассказ Сергея Михалкова о его визите к Ванге. И не узнавал той истории, которую он мне поведал много лет назад. Он был потрясен встречей с ясновидящей. Едва переступил порог ее дома, как Ванга сказала: “Не бойся, от сердца не умрешь”.
В те дни у него и правда побаливало сердце — Андрон Михалков-Кончаловский выбрал местом жительства Париж, не вернулся в Москву, что в тогдашние советские времена могло быть использовано врагами старшего Михалкова как козырь в борьбе против него (врагов ему всегда хватало, не только из стана либеральных оппозиционеров, но и среди русофилов-почвенников, им дворянское происхождение и европейская образованность руководителя Союза писателей России стояли костью поперек горла). Михалков, не веривший в экстрасенсов, спросил у Ванги: “Откуда знаешь про сердце?” Он предположил, что кто-то заранее оповестил ее о его сердечных проблемах. Ванга без запинки ответила: “В тот день, когда твоя бабка родила твою мать, она умерла, и твой дед сошел с ума”. Этих подробностей не мог знать никто, кроме самого Михалкова. Они были сокрыты даже от родных. Этим ответом Михалков был потрясен и уже не боялся заговорить с Вангой о том, ради чего к ней приехал: можно ли ему пойти на прием к Брежневу, не прогонит ли разгневанный Генеральный секретарь просителя за сына, не лишит ли высокого поста? Ванга сказала: “Иди, Брежнев не только не станет тебя ругать, но обласкает”.
— К-кому? — спросил Михалков.
— Там такие слова… Прямо о репрессиях 37-го года! “Готовься в дальнюю дорогу, бери с коммунистов пример…”
Доктора литфондовской поликлиники просили Михалкова выхлопотать им прибавку к зарплате. Главврач Анатолий Бурштейн дал слово, что, если это произойдет, он повесит в своем кабинете его портрет. С.В.Михалков решил вопрос. Когда пришел к Бурштейну и увидел на стене свое фото, перекрестился, как на икону.
Пресс-конференция немедленно завершилась, всех повезли ужинать.
— Т-т-таня, простудишь кормилицу!
Сошлись в житейском море разом Говно с Алмазом. Алмаз пошел на дно, А наверх выплыло Говно. Пусть твой тебе подскажет разум: Чем лучше быть — Говном или Алмазом?
— Толстой! — закричала детвора.
Эту его мудрость Анатолий Алексин назвал правилом “трех Б”: не хочешь зависти — будь бедным, бездарным, больным. Хотя сам Сергей Владимирович последнее время часто повторял: “Лучше пусть завидуют, чем сочувствуют”.
“Моя няня нечаянно упустила коляску, она перевернулась вместе со мной, отчего я начал заикаться. Родителям посоветовали пригласить для присмотра за детьми немку, Эмму Ивановну. Благодаря ей я и два моих брата стали не только свободно говорить по-немецки, но и читать в подлинниках Шиллера и Гете. Русскому и Закону Божьему учил сельский священник отец Борис. Его арестовали и расстреляли”. (“МК”)
“Когда мне было восемьдесят три года, я встретил женщину. Она мне сначала понравилась, а потом я понял, что без нее не могу жить. Я женился вновь. Женился на привлекательной, умной, обаятельной женщине — Юлии Валериевне Субботиной. По профессии она физик-теоретик, дочь академика Российской академии наук. Да, странно все-таки сложилась моя жизнь. В первом браке я был на десять лет моложе своей жены. А во втором — на сорок семь лет старше, ведь Юле в день свадьбы было тридцать шесть. И как тогда, в далекие-далекие тридцатые, друзья и знакомые сомневались в прочности моей первой женитьбы, так спустя шестьдесят лет, в 1990-е годы, когда мы с Юлей поженились, уже другие друзья и другие знакомые тоже высказывали сомнения относительно надежности нашего брака при столь существенной разнице в возрасте.
Но мы почти не расстаемся, вместе ездим в зарубежные поездки. И вот еще что. Я всегда очень любил водить машину. Но лет двадцать назад, сидя за рулем, вдруг почувствовал недомогание, потерял управление и слегка вмазал в фонарный столб. С тех пор мне приходилось ездить только с шофером. А сегодня за рулем автомобиля — обязательно Юля. Хотя ничто не мешает нам нанять профессионального водителя. Ездит она порой с ветерком, и нам обоим это доставляет огромное удовольствие”. (“КП”)
“На тусовки я не хожу и никогда не ходил, а на официальные праздники меня приглашали и раньше, и сейчас, но мне уже не так легко ходить. У меня читатель есть! Знаете, я сам о себе не могу говорить. Я доволен, что написанное живет, люди читают, хвалят, им нравится, я печатаюсь до сих пор, выходят стихи, написанные пятьдесят лет назад, их читали бабушки и дедушки. Они сейчас покупают их для внуков. Я не считаю, что это такие шедевры, как у Пушкина, но, во всяком случае, мое творчество живет и имеет своего читателя. А это, очевидно, самое дорогое для писателя”. (“МК”)
“Чувство юмора — жизнестойкий витамин, помогающий в самые трудные минуты. Вокруг моего имени складываются всякие анекдоты, шутки. Но я не обращаю на них внимания, потому что знаю: вокруг каждой личности (если она, конечно, личность) всегда возникают домыслы, открываются тайны, которых у этого человека никогда и не было. Я всегда откровенен, потому что верю в то, что делаю. Я много пережил, но не как свидетель, а участник, и активный участник, всех событий. Руководил Союзом писателей, работал и работаю до сих пор, несмотря на то что в моем возрасте люди отдыхают и пересчитывают свои успехи, сидя на лавочке”. (“МК”)
Сюжет: трое пионеров летят на Красную планету, чтобы среди прочего доставить почетные грамоты ЦК ВЛКСМ строителям города Марсианска. В финале звучит новогоднее поздравление советскому народу. ДИКТОР: “…Сердечные поздравления советским людям, находящимся при исполнении служебного долга на других планетах. Советский народ желает счастливого полета школьникам Советского Союза — экипажу космоплана “Пионер-1”, совершающему рейс Земля—Марс. С Новым годом, товарищи! С Новым годом, Вселенная!”