«Начальство едет — небо стоит»
2 апреля вертолеты Московского авиационного центра за несколько часов потушили горящую башню «Восток» в деловом центре «Москва-Сити». Перед пилотами стояла сложная задача: огонь полыхал на высоте 260 метров, при этом было темно и дул сильный ветер. Из записи переговоров пилотов, выложенной в интернете, ясно, что один из пилотов даже нарушил запрет ФСО на полет над Москвой, чтобы принять участие в тушении пожара. «Московские новости» решили встретиться с героями-вертолетчиками.
«Фольксваген» МЧС с выключенной мигалкой несся по полосе общественного транспорта в сторону Подольска. Пару раз проскочил на красный, на железнодорожном переезде, «крякнув», подрезал груженый самосвал и вырулил на дорогу, ведущую к аэродрому Остафьево.
— А вы тоже вертолетчики?
— Вертолетчики. На «фольксвагене» летаем (смеются).
— Правда, что одному из ваших ФСО запретила над Москвой летать?
— Когда первые лица едут, небо тоже перекрывают. Машины стоят, и мы стоим, все стоят. Да вам сейчас начальство все подробно расскажет.
За полем виднелись хвосты гражданских самолетов. Кроме вертолетов Московского авиационного центра в Остафьево базируется авиапарк «Газпром-Авиа» и морская авиация. Машина остановилась возле ангара на краю поля. В ангаре светло и чисто, как в операционной. Начальство ходит туда-сюда, но самого «главного» еще нет. Без его отмашки рассказывать подробности тушения башни никто не хотел.
Зато было время поближе рассмотреть вертолеты. Они здесь двух типов: франко-германские Eurocopter-145 и наши Ка-32А. Круглые бока красивых Eurocopter натерты до блеска. Непосредственно в тушении пожаров эти машины не участвуют. Их задача — эвакуация пострадавших и транспортировка чиновников из московского правительства. В понедельник, когда горела башня «Восток», на ЕС-145 летал глава Московского авиационного центра Асыльбаев, проводил разведку и руководил операцией с воздуха. А воду на башню сбрасывали Ка-32А. У этих неуклюжих на вид вертолетов оба винта расположены над крышей, они вращаются в противоположных направлениях и обеспечивают наилучшую стабильность в полете. Вертолетчики говорят, что управлять такой машиной гораздо проще, чем вертолетом традиционной конструкции.
Наконец один из маленьких начальников поговорил с кем-то по телефону и попросил журналистов рассаживаться по машинам: «Сейчас поедем смотреть на самый большой в мире вертолет».
— А полетать дадут?
— Это как руководство решит. Оно уже близко.
Действительно, в начале пути к колонне присоединился Ленд Крузер, окрашенный в цвета МЧС России. На месте пассажира сидел Радик Асыльбаев. Увидев нас, он улыбнулся и помахал рукой. Вскоре мы перебрались на другой конец поля, где стояли авиационные ангары, несколько гражданских самолетов и Ми-26.
«Корову» (так Ми-26 прозвали за колоссальные размеры) готовили к взлету. Техники, сновавшие вокруг вертолета, казались на его фоне совершенно крошечными. Мы вышли из автомобилей. Асыльбаев, в стильном пуховике и спортивной шапочке на макушке, возглавлял нашу делегацию.
— Снимайте, снимайте эмблему Московского правительства, чтобы крупно была, — скомандовал он журналистам, указывая на вертолет.
Видимо, убедившись в том, что я снял ее достаточно крупно, Радик Тавфикович легонько подтолкнул меня к трапу:
— Ну, че ты стоишь? Заходи.
Грузовая кабина Ми-26 была пуста. Сюда легко бы поместилась маршрутка, может, даже две. Ближе к хвостовой части лежал красный мешок водосливного устройства или сокращенно — ВСУ. Во время пожара в «Сити» «корова» зависала над горящей башней четыре раза, сбросив из ВСУ почти 60 тонн воды. Я подошел к технику и попросил объяснить, как работает эта штука. Он, как умел, рассказывал про забор воды, максимальный тоннаж и работу пускового механизма…
— Ладно, хватит! — оборвал его на полуслове Асыльбаев. Наговоришь тут, б…., сейчас. Давай лучше ты, — обратился он к одному из своих заместителей.
Подхватил заместитель, но его на полуслове прервал уже видеооператор (вместе со мной на аэродром приехал один из московских телеканалов).
— А это что за рычаг? — обратился он к Асыльбаеву.
— Это, б…., устройство сброса воды, дергаешь и все полетело вниз. Шутка.
Заместители Асыльбаева дружно засмеялись.
— Все, что красного цвета, руками лучше вообще не трогать, — пояснил Радик Тавфикович. Тут он заметил в моей руке красный диктофон.
— Ты че, б…., все это записываешь, что ли? Ты, б…., знаешь, что это уголовное преступление?
— Ну, вы же не туристов на экскурсию пригласили, знали, что журналисты приедут. Я записываю, чтобы ничего не упустить.
Асыльбаев выскочил из кабины, за ним вышли заместители. Техники, делая вид, что ничего не произошло, продолжали готовить машину к взлету. На мои вопросы они теперь отвечали сквозь зубы или не отвечали вообще. Те же метаморфозы произошли с пилотами. В один момент из журналиста я превратился для них в постороннего на особо-охраняемом объекте. Нарастал гул запущенных винтов. Вскоре меня попросили выйти из вертолета. Съемочная группа осталась внутри.
Радик Тавфикович стоял на улице в окружении замов. Его колючий взгляд говорил о том, что подмосковное небо для меня сегодня закрыто.
— Попрошу вас сесть в машину, для вас экскурсия закончена, вас отвезут до КПП, — обратился ко мне какой-то человек в черной дубленке.
Как только мы тронулись, наперерез ей побежал Радик Тавфикович. Он размахивал руками, легкие брюки трепетали на ветру. Машина остановилась, Асыльбаев открыл дверь с моей стороны.
— Ты на чье имя запрос писал?
— На имя начальника управления МЧС по Москве.
— А маты мои зачем записывал?
— Да не нужны мне ваши маты. Я приехал с вертолетчиками поговорить. С теми, которые башню тушили.
— Давай так сделаем, ты сейчас сотрешь все, что у тебя там записано, и тогда я тебе дам пилотов. По новой с ними поговоришь.
Я включил диктофон на полную громкость и прижал динамик к уху Радика Тавфиковича. Кажется, собственный голос на записи его забавлял. Мы стерли два последних файла с его матюгами, после чего он рукой указал мне путь к трапу.
— Можешь даже на вертолете полетать.
Все было готово к взлету. Я сел на кресло за бортовым инженером. Прямо скажем, экипаж не скрывал удивления, вновь обнаружив меня в кабине. Наконец, вертолет выкатился на взлетно-посадочную полосу, неожиданно легко оторвался от земли и взмыл в небо. Под нами проплывали заснеженные поля, речушки, крыши частных домов и новостройки Щербинки. Сделав круг, вертолет вернулся на аэродром. Демонстрационный полет был окончен. Освободившись от балласта в виде журналистов, он еще какое-то время постоял на взлетно-посадочной полосе и вновь улетел. Репортаж не складывался.
Вместе со съемочной группой телеканала я зашел в одноэтажный деревянный ангар недалеко от взлетки. По всей видимости, вертолетчики отдыхают здесь между заданиями. Внутри нас ждал Радик Тавфикович. Он попросил меня отдать на время диктофон одному из своих замов, а сам принялся осматривать то, что наснимали телевизионщики. Довольный, он отправил их домой и взялся за меня.
— Я тебе обещал, что ты с пилотами поговоришь? Сейчас будут пилоты.
В комнату вошли три вертолетчика и двое замов Асыльбаева. Они по очереди рассказывали, как тушили «Восток». Выражения «тяжелейшие погодные условия», «беспрецедентная высота», «слаженная работа», «грамотное руководство» преобладали в этом повествовании. Когда в процессе монолога повисала пауза, к вертолетчику подходил один из замов с бумажкой и показывал отрезок текста, который следовало прочитать.
Напоследок я сделал несколько фотографий вертолетчиков, меня посадили в машину и отвезли до железнодорожной станции.