Исторические путевые заметки: Алабуга
Продолжаю свое маленькое-большое путешествие. "На ловца и зверь бежит". В комментариях прозвучало, что неплохо бы заглянуть в соседнюю от Бродокалмака Алабугу - большое, старинное и очень красивое село. Увы, села сегодня сжимаются, как шагреневая кожа, "морщин времени" становится все больше, путешествие неизбежно оказывается грустным. Тем не менее, мимо свертка на Алабугу не проедешь - и попадешь в настоящий "озерный куст".
Сверток на Тирикуль
Со старого Бродокалмацкого тракта есть сверток на восток – в прежние районные вотчины. Вернее: еще один сверток в историю, к старым южноуральским селам. Места здесь просторные и живописные. В прежние времена вообще было трудно разобрать: то ли озера среди лесов, то ли леса среди озер. Многочисленные ручьи, речушки связывают озера, кое-где болотясь, растекаясь по торфяникам. Рассказывают, что в половодье эти ручейки смывали дороги и мосты, отрезая одну деревню от другой. В общем, та речка, что жарким летом кажется невзрачной на вид, не такая уж и убогая, и показывает свой характер так, что мало не покажется.
Тирикульские пропажи
Как-то на озере Тирикуль пропали трое молодых ребят, приехавших сюда охотиться за уткой. С собой молодые люди взяли только ружье и пластиковую лодку с мотором. В ходе поисков, спасателями была найдена перевернутой лодка, на которой молодые люди уплыли, весла и головной убор одного из пропавших. И больше – ничего… В ообще, странный случай. Даже испокон на Тирикуле мало кто пропадал. Само название озера не позволяет таких вещей. Его переводили, как живой, здоровый, «здоровым родись», «приходи». Говорят, что название озера произошло от тюркского мужского имени Тиригул – родившийся здоровым. Тирикуль – озеро большое, красивое, но мелкое, с илистым дном и заболоченными берегами. Правда, окунь здесь знатный – за ним и едут со всей области.
Раздельное озеро
Само село Тирикуль появилось еще в XVIII веке. Кто был основателем села – сейчас трудно установить. Но возникло оно через первых поселенцев Русской течи и Калмацкого брода, прилюбовавших здешние места для жизни. Места не просто понравились. Судя по всему, к ним отнеслись творчески. Село Тирикуль словно вошло в озеро, своими дворами расчленив его на два: сам Тирикуль и маленькое озеро Отнога, между которыми возникла дамба. Жители Тирикуля словно взялись доказать, что для них «ходьба по воде» - дело привычное. И разделили озеро на две части.
За здорово живешь
Название села перевели так же, как и прежде – рожденный здоровым. Хотя вместо большого озера, каким являлся Тирикуль, здесь разместилось три озерца: маленькие, скучные, неинтересные. Но суть в том, что Теренкуль – одно из старейших поселений на Южном Урале. Это заимки Русской Течи, где было вольготно жить и плодиться.
Сошествие Святого Духа
Статус села дает храм. Это стандартное правило соблюдалось в дореволюционный России очень четко. В Теренкуле в 1864 году храм освятили. Его строили на средства сельчан-прихожан всего три года – уникальный по тем временам случай. Ничем особым Теренкульская церковь не отличалась – таких было много по селам. В церкви была вся необходимая богослужебная и хозяйственная утварь. И даже библиотека, которая состояла из 100 журналов и 70 книг различного содержания. Теренкульский приход был достаточно большим – свыше трех тысяч человек Частично сохранились имена церковных старост, ими были крестьяне села Теренкульского Гавриил Дмитриевич Попков и Михаил Дмитриевич Кокшаров.
Храм в селе Теренкуль
Дольше всех, как рассказывают теренкульские краеведы, при Духосошествиевской церкви служил диакон Николай Виссарионович Словцов. Он приехал из Каслей, где закончил заводское народное училище. В Теренкуле он будет одновременно и священником, и сельским учителем. Его судьба неизвестна и непонятна.
Гол, как сокол
П о всем бумагам было видно, что церковнослужители были весьма бедны, по сравнению с нынешним поколением. К примеру, никто из теренкульских батюшек не имел недвижимого имущества, жалованье и общественные пожертвования были небольшими (например, по сравнению с приходами Челябинска). Священнослужители крестили, венчали, отпевали, учили грамоте и Закону Божию теренкульских крестьян – на этом их задачи и завершались. Интересно, кто-то потребовал бы с батюшек Порфирия Векшина, Николая Словцова, Василия Попеляева чего-либо иного?
Тесно стало в деревне
Теченские и Бродокалмацкие места заселялись быстро – плодородные земли и сенокосные угодья решали дело, да к тому же под военной казачьей защитой. Единственной неприятностью, правда, стало отсутствие строевого леса: в округе растет, в основном, береза да осина, к тому же тонкая. «Тонкий лес зимою прозябает, изба внутри отсыревает и мокнет, а чрез то делается небезвредной для здоровья живущих в ней, особенно же для многосемейных, - рассказывал в своем описании «Бродокалмацкой страны» Василий Соколов. - Есть строение домов и из красного уральского леса, но строение таковое недешево и для самых богатых крестьян, каждое стеновое бревно обходится от одного до полутора рублей серебром. В нужде и богатые крестьяне строят дома из своего березового и осинового леса…» Казачьи и крестьянские дворы росли повсеместно, что даже становилось тесновато. Вовремя подошло разрешение обустраивать заимки и переселяться туда целыми семьями.
Начало Алабуги
Этим в 1750 году воспользовались два жителя Беликульской деревни Никифор Комельков и Терентий Брюханов, написавшие прошение в Исетскую канцелярию – мол, «имеют де они в той Беликульской деревне исстари жительство и весьма де облюдели, и пашенных земель весьма стало быть скудно; а есть де той же Теченской слободы в чертежу озеро, называемое Алабугой; и около де его пашенные земли и сенные покосы имеются свободные; и просят чтобы их. из той Беликульской деревни уволить для поселения на помянутое озеро Алабугу…» Сказано – сделано. А уже к концу XVIII века в Алабуге было почти 500 душ и 45 дворов. Кроме основателей села, здесь закрепились фамилии Балдиных, Пановых, Овсянниковых, Уфимцевых, Дегтяревых…
Алабуга – очень красивое, хотя и неглубокое озеро; оно словно укутано березовыми лесами, поросло черемухой и ивой. На хороший клев вокруг всего озера поблескивают автомобили; зимой это одно из излюбленных озер для подледного лова. Главное богатство озера – окунь. От него, собственно, и пошло само название. Дословный перевод слова «Ала-буга» - «пестрый бык». Именно так называли окуня татары.
На берегу Алабуги
Пограничная протока
Лет 15 назад на центральной улице села построили весьма основательный мост через маленький ручей – протоку Безымянную, которая впадает в озеро. В засушливые годы этого ручья словно и нет вовсе. Но в большую воду протока несет в себе весь «заряд» с южных болот. Весной 2000 года, к примеру, натиска воды не выдержала даже дамба объездного меридиана. Безымянный ручей разделил село исторически. Как пишет В.В. Поздеев, заселение Алабуги началось с той её части, которая именуется - «Закурья»: земли здесь были богатые, да и берег повыше. Лишь через столетие деревня в своем строительстве «перешла за речку». В 1781 году по речке прошел и административный карандаш: на одном берегу числилась Алабужская волость Челябинского уезда, на другом – Теченская волость уезда Далматовского.
Бор на болоте…
Кстати, о болотах. В Алабужских краях их особенно много: Климинское, Микулинское, Моховое. Покрытые густым травостоем, поросшие по краям ивой и березой, судя по названиям, они «прячут» не только заблудившихся крестьян.
Недалеко от села Тавранкуль, к примеру, среди болот запрятался от человека самый настоящий сосновый бор, пропитанный запахом цветущего багульника, – Васильевский. В таких илистых местах сосны, обычно, не растут. Но здесь всему «виной»: мощный пласт торфяника и мох, растущий тут в изобилии. Васильевский бор – достаточно редкий случай в природе и мало изучен. Хотя, может быть, это и к лучшему: меньше знают – меньше сорят.
…и лабда на нем же
Вместе с переселенцами из Пермской губернии прижилось на новых местах и слово «лабда», отдающее болотным запахом и весьма неприятными ощущениями. Суть в том, что в переводе с коми лабда – это плавающие острова на болоте, сплетенные из корней вывернутых деревьев. Попасть на лабду можно только на лодке. В ветреную погоду на лабде страшновато – она плывет, и можно провалиться. Но неуверенность компенсируется отличной клюквой или грибами. В Алабужских краях лабды встречаются на Урлаповском болоте близь деревни Феклино.
Алабуга в «Ведомостях»
«Каков поп, таков и приход». Если переиначить эту поговорку, то именно от приходского батюшки вело начало сельское краеведение – священникам «вменялось в обязанность» описывать события, быт и нравы вверенных сел. По Алабуге такой очерк появится в 1875 году в Оренбургских епархиальных ведомостях. «Климат в селе Алабуге здоровый, чему много способствуют леса, почти со всех сторон окружающие село, которые защищают его от ветров и освежают воздух», - писал автор. А затем рассказывал, что алабужские крестьяне засевали преимущественно пшеницу и овес, которые сбывали в Уральских заводах: в Кыштыме, Каслях, Каменске. Писал и о нравах. «Пьянство, можно сказать, - всеобщий порок крестьян, но и его нельзя приписать большинству. Конечно в селении на 450 душ муж. пола есть два питейных заведения; но и их большинство не желает иметь; и только несколько ведер даровой водки с придачею ста рублей заставляют охмелевших крестьян принимать эти заведения. Преимущественное же пьянство бывает только в храмовые праздники…»
Д митриевская церковь
Долгое время в Алабуге не было «церкви соборного типа», и Алабуга считалась деревней. Статус села она получила лишь в 1858 году, когда на деньги местных жителей уже была построена церковь Дмитрия Донского. По преданиям, особой гордостью церкви была полутораметровая икона в серебряном окладе с ликом святого князя, которая висела в самом центре иконостаса.
В советские годы храм закрыли и перестроили под склад. К счастью, не все иконы оказались утраченными. Некоторые лики спрятали селяне в своих сараях. Уже в наше время «вернулись из небытия» старинные деревянные иконы с ликом Дмитрия Солунского и Божьей Матери.
К началу ХХ века Алабуга – это большое и красивое село. В нем насчитывалось 244 двора и свыше 1700 селян. В селе был фельдшерский пункт, две лавки, кредитное общество, волостное правление, одноклассная школа и вечернее министерское училище. По четвергам в селе шумел базар… Подворья тоже были крепкими. Интересно строились дома – «связкой». Ставились два сруба: один – непосредственно под избу, где жило все семейство; другой – под клеть, где хранилась домашняя утварь, имущество, сундуки, одежда. «Вообще в домах наблюдается чистота и опрятность, - рассказывали «Ведомости». - Стены белены, во многих домах крашены голубой или красной масляной краской с разными цветами. В переднем углу божница. Направо от дверей помещается печь челом на юг, над дверьми полати, кругом стен лавки для сиденья». Не ускользнуло от взгляда, что алабужцы хорошо одевались и питались. Село славилось своими калачами, а почти в каждом доме можно было увидеть самовар. В одном из таких домов в ноябре 1903 года родился человек, ставший легендой челябинского краеведения, - Иван Васильевич Дегтярев…
Человек, нашедший Челябинск
Об И.В. Дегтяреве рассказывать можно долго – в определенной мере он создал свою «школу краеведения», к которой оказались сопричастны многие современные исследователи. Многое в нем поражало. По глубине и качеству исторического исследования, как пишет А.И. Скориков, Иван Васильевич ассоциировался с образом древнерусского богатыря Ильей Муромцем. Хотя сам в начале 1990-х годов был маленьким, сухоньким старичком в заношенном костюме, с громким, немного скрипучим голосом, компенсировавшим наступающую глухоту. Был человеком, мало отличавшимся от «краеведческих пенсионеров», приходивших в публичную библиотеку для общения и укладывавших текст доклада в обычную сетку-авоську. Ничего героического…
Иван Васильевич Дегтярев
Но именно он словно открыл Челябинск заново. Краевед «проснулся» в Дегтяреве, когда ему было уже за сорок – будут многочисленные статьи в «Челябинском рабочем» и «Вечерке»; будут выступления на Бирюковских чтениях; будет спор за Александровскую слободу, предшественницу Челябинска, которой Дегтярев всячески отказывал в «рождении»; будут биографо-краеведческие записки, где он подробно опишет жизнь зауральской деревни.
В Алабуге Дегтяревы жили испокон. Большая семья Дегтяревых обосновалась здесь еще во времена Екатерины Великой, была крепкой и зажиточной, благодаря деду Степану Еремеевичу. Крестьянский сын со страстью к образованию, И.В. Дегтярев свои первые статьи посвятит именно истории Калмацкого брода и «Калмацким воинским людям», введет в оборот найденные в архивах уникальные данные переписи 1719 года. З а свою долгую жизнь – 93 года – в статусе «ровесника века» Дегтярев пережил все то, что происходило со страной. В первые годы после революции Дегтярев – писарь в волостном военкомате, но с большими мечтами об учительстве. Затем – уполномоченный по организации колхозов, который был вынужден, по его рассказам, силой загонять крестьян в колхозы и вспоминать этот драматический отрезок своей жизни как «кошмарный сон наяву». Своими мыслями о скоропалительной коллективизации он поделился с сокурсниками по Уралкомвузу – в узком кругу, настолько «узком», что без сексота не обошлось. Полгода провел в тюрьме, потом три года – в Средней Азии. Вернувшись, проучительствовал недолго – ушел на фронт в декабре 1941 года, а демобилизовался лишь после Победы. Был награжден двумя орденами Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», «За победу над фашистской Германией».
Бродокалмацкая Алабуга точно ждала его – память об учителе Дегтяреве будет всемерной. До сих пор растут под окнами сельской школы два сада, посаженные им с учениками. Односельчане передавали из уст в уста легенду, что Иван Васильевич знает об Алабуге совершенно все и готовит большую книгу по истории села. Нет, книги не было. Зато на протяжении трех десятилетий – а в 1963 году Дегтярев перебрался в Челябинск – он соберет огромное количество фотокопий исторических документов. Их Иван Васильевич заказывал повсюду: в Московском центральном архиве древних актов, в архивах Ленинграда, Перми, Свердловска, Оренбурга, Уфы, Тобольска, Шадринска. В какую копеечку обошелся ему «фотокопийный фонд», который сейчас хранится в Челябинском областном краеведческом музее, можно только догадываться… Иван Васильевич Дегтярев ушел из жизни 18 октября 1996 года и согласно завещанию был похоронен в Алабуге, на своей малой родине…
Былое величие
Путешествовать по российским селам и интересно, и грустно – былое величие почти повсеместно сменяется библейской мерзостью запустения. Старинные теченские села – не исключение. В Алабуге, к примеру, в середине ХХ века был большой колхоз «Красный пахарь», машинотракторная станция, больница, школа-десятилетка, библиотека, клуб, почтовое отделение и целых пять магазинов – просто роскошь для советских сельповских времен. Теперь это осталось в прошлом. В пореформенные годы многие уехали в областной центр в поисках работы и перспективы. А в новом веке что Бродокалмак, что Алабуга, что Русская Теча стали своего рода челябинскими «выселками», куда «черные риэлтеры» отправляли нищих, запойных, беспомощных, одиноких владельцев челябинских квартир. Что ж, у нового времени вполне «маргинальный» характер.
Беглого взгляда по селам вокруг Алабуги достаточно, чтобы понять – мало кто ими занимается. В Тавранкуле, к примеру, недавно наконец-то заменили старый, ржавый водопровод. Это было, пожалуй, самым ярким событием для жителей села, которые год за годом набирали воду из скважин или носили коромыслами из озера.
Выживали как могли. В том числе и за счет церкви в честь Преображения Господня. Выстроенный полтора века назад храм постигла все та же советская участь – церковь распустили, сделав в ней тракторную мастерскую. В новое время к полуразрушенной церкви потянулись сборщики металла. «Подъехали, сваркой срезали металлические воздушные связи свода, погрузили их в машину и уехали, - рассказывает В.Д. Оленьков, директор центра «Наследие». - А наутро рухнул мощный цилиндрический свод, который с тяжами мог простоять еще сто лет…»
Вокруг Алабуги
Несколько больше «повезло» Михайловской церкви в деревне Феклино – возведенная на высоком берегу озера, церковь в честь Архангела Михаила сохранила кирпичную кладку, утратив только внутреннюю отделку стен и свода. Фрески на лазоревом фоне канули в небытие и в одном из старинных храмов Южного Урала – церкви в честь Пресвятой Богородицы в селе Беликуль. Том самом селе, откуда вышли алабужские первопоселенцы. Богородицкая церковь разрушается буквально на глазах, и вряд ли ее увидят будущие путешественники.
В одном из рассказов об алабужских селах мне попался на глаза красивый стереотип: «заповедные места». Все верно: когда человек уходит, его место занимает природа. Вот и тянутся теперь вверх молодые березовые леса, смотрятся в водную гладь горького озера Алчикуль, славятся Феклинскими глухарями, куропатками, косулями и зайцами…