«Возвращение на родину» С. Есенин
Я посетил родимые места, Ту сельщину, Где жил мальчишкой, Где каланчой с березовою вышкой Взметнулась колокольня без креста.
Как много изменилось там, В их бедном, неприглядном быте. Какое множество открытий За мною следовало по пятам.
Отцовский дом Не мог я распознать: Приметный клен уж под окном не машет, И на крылечке не сидит уж мать, Кормя цыплят крупитчатою кашей.
Стара, должно быть, стала… Да, стара. Я с грустью озираюсь на окрестность: Какая незнакомая мне местность! Одна, как прежняя, белеется гора, Да у горы Высокий серый камень.
Здесь кладбище! Подгнившие кресты, Как будто в рукопашной мертвецы, Застыли с распростертыми руками. По тропке, опершись на подожок, Идет старик, сметая пыль с бурьяна. «Прохожий! Укажи, дружок, Где тут живет Есенина Татьяна?»
«Татьяна… Гм… Да вон за той избой. А ты ей что? Сродни? Аль, может, сын пропащий?»
«Да, сын. Но что, старик, с тобой? Скажи мне, Отчего ты так глядишь скорбяще?»
«Добро, мой внук, Добро, что не узнал ты деда. » «Ах, дедушка, ужели это ты?» И полилась печальная беседа Слезами теплыми на пыльные цветы. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . «Тебе, пожалуй, скоро будет тридцать… А мне уж девяносто… Скоро в гроб. Давно пора бы было воротиться». Он говорит, а сам все морщит лоб. «Да. Время. Ты не коммунист?» «Нет. » «А сестры стали комсомолки. Такая гадость! Просто удавись! Вчера иконы выбросили с полки, На церкви комиссар снял крест. Теперь и Богу негде помолиться. Уж я хожу украдкой нынче в лес, Молюсь осинам… Может, пригодится…
Пойдем домой – Ты все увидишь сам». И мы идем, топча межой кукольни. Я улыбаюсь пашням и лесам, А дед с тоской глядит на колокольню. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . «Здорово, мать! Здорово!» – И я опять тяну к глазам платок. Тут разрыдаться может и корова, Глядя на этот бедный уголок.
На стенке календарный Ленин. Здесь жизнь сестер, Сестер, а не моя, – Но все ж готов упасть я на колени, Увидев вас, любимые края.
Пришли соседи… Женщина с ребенком. Уже никто меня не узнает. По-байроновски наша собачонка Меня встречала с лаем у ворот.
Ах, милый край! Не тот ты стал, Не тот. Да уж и я, конечно, стал не прежний. Чем мать и дед грустней и безнадежней, Тем веселей сестры смеется рот.
Конечно, мне и Ленин не икона, Я знаю мир… Люблю мою семью… Но отчего-то все-таки с поклоном Сажусь на деревянную скамью.
«Ну, говори, сестра!»
И вот сестра разводит, Раскрыв, как Библию, пузатый «Капитал», О Марксе, Энгельсе… Ни при какой погоде Я этих книг, конечно, не читал.
И мне смешно, Как шустрая девчонка Меня во всем за шиворот берет… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . По-байроновски наша собачонка Меня встречала с лаем у ворот.
Анализ стихотворения Есенина «Возвращение на родину»
Спустя десять лет после переезда в Москву Сергей Есенин все же нашел возможность побывать в родном селе Константиново и встретиться со своими родными. Отец поэта к тому времени уже скончался, однако еще жива была мать и сестры, а отчий дом, покосившийся и просевший, все так же приветливо смотрел на улицу резными окнами. Этому путешествию в прошлое поэт посвятил множество стихов, среди которых – «Возвращение на родину», написанное в 1924 году. Место, где прошло детство поэта, стало совсем иным, и уже новое поколение мальчишек бегает по сельским улицам, хотя очень «много изменилось там, в их бедном неприглядном быте».
Открытия, которые поджидали поэта в родном селе, произвели на него странное впечатление. Есенин не смог найти свой родной дом, клен возле которого оказался срублен. А случайный прохожий, у которого он решил поинтересоваться, где же нынче живет его мать, Татьяна Есенина, оказался его собственным дедом. Эта встреча оказалась неожиданной и совсем безрадостной – «полилась печальная беседа слезами теплыми на пыльные цветы». Дед рассказал поэту о том, как изменилось село за это время, и очень сетовал на то, что вместе с новой властью пришла эра безбожия. Сестры поэта, став комсомолками, выбросили из дома все иконы. «На церкви комиссар снял крест. Теперь и богу негде помолиться», – сетует дед на новые порядки.
Дом, такой знакомый и любимый с детства, производит на Есенина, у которого слезы наворачиваются на глаза, не менее удручающее впечатление. «Тут разрыдаться может и корова, глядя на этот бедный уголок», – отмечает поэт. Он удивляется, что люди стали жить гораздо беднее, чем до революции, а иконы на стенах заменили портреты Ленина. Есенин понимает, что упустил в этой жизни что-то очень важное, он уже не вписывается в новое общество, которое живет по иным законам. Тем не менее, автор признается: «Но все ж готов упасть я на колени, увидев вас, любимые края».
Сестры поэта давно выросли, и теперь являются ярыми сторонницами нового порядка, для них Библией стали труды Маркса и Энгельса, хотя сам поэт признается: «Я этих книг, конечно, не читал». И ему очень смешно, что «шустрая девчонка» пытается обратить его в свою веру навязывая коммунистические идеалы, к которым поэт совершенно равнодушен. Есенин понимает, что даже в родном доме он – совершенно чужой человек, которого не ждали и не рассчитывали увидеть самые близкие люди, изменившиеся за это время и ставшие абсолютно чужими.