Голкипер «Адмирала» Евгений Иванников: «Отец спросил: «Чего тебе в поле-то не игралось?»
Открытию минувшего чемпионата КХЛ Евгению Иванникову с предложением об интервью мы позвонили в конце мая.
— Не могу, — ответил 23-летний голкипер «Адмирала».
Мы напряглись: зазнался.
— Женюсь! — уточнил он.
Свадьбу сыграли в Питере 5 июня. И теперь на примере Иванникова можно рассуждать не просто о «факторе второго сезона в КХЛ», а «факторе второго сезона на фоне женитьбы».
Случай решает многое. В хоккее — особенно. Не задумай сенатор от Приморского края Вячеслав Фетисов создать во Владивостоке хоккейный клуб, не видать бы КХЛ прошлогоднего драфта расширения, когда СКА в числе пятерых кандидатов предложил «Адмиралу» своего воспитанника Иванникова.
Потомственный голкипер словно выскочил из клетки (вернее — с лавки), доигравшись в итоге до сборной России. Пусть пока до второго состава. Ко всему прочему еще недавно третий вратарь СКА дважды по ходу «регулярки» осадил родной клуб (3:1 и 5:4 бул. при 76 отраженных бросках).
Сперва был шок, а потом понял, что это шанс
— Евгений, говорят, человека могут изменить две вещи — деньги и брак. У вас появился кахаэловский оклад в сезоне-2013/14, а едва он завершился — женились.— Да у меня и в прошлом году была кахаэловская зарплата — сидел третьим в СКА. Но, во-первых, она не такая большая, во-вторых, на первом месте у меня всегда был хоккей. Хотелось играть, а не полировать лавку. В «Адмирале» я играл и получал деньги. Это намного приятнее.
— Один товарищ рассказывал: «Просыпаюсь на следующий день после свадьбы и со страхом понимаю: мне же теперь с ней всю жизнь просыпаться… Отпустило только со временем».— Я никаких изменений не почувствовал. Только кольцо на пальце. Ничего подобного раньше не носил. Непривычно. Отсюда и дискомфорт.
— Теперь попробуй снять!— Перед тренировками и играми всяко буду снимать. Когда на руке что-то постоянно мешается, это травмоопасно.
— Когда с драфта расширения игрока забирает клуб из Владивостока, чувства, должно быть, противоречивые.— В первые секунду — шок. Минут пять посидел. «А чего, — думаю, — терять? Это шанс!». Молодому в «основу» клуба КХЛ сложно пробиться. Втройне сложнее, если этот молодой — вратарь. И уж совсем печально, если молодой вратарь претендует на место в «рамке» топ-клуба.
— Да, невесело…— Мало кто рискнет доверить ему последний рубеж. Так что переход в «Адмирал» воспринял как новый виток развития карьеры. Проявлю себя — дела пойдут.
— Владивосток — другой мир?— Та же Россия. Небольшой красивый город. Один минус, о котором знают все: перелеты по восемь-девять часов.
— Перед вылетом ложитесь спать по тому времени, куда летите?— Старались. В самолете доктор подгонял. Перед сезоном он объяснил нам методику сна, а перед каждым вылетом напоминал. Когда я был в СКА, мы отправлялись на выезд за день до матча. Из Владика вылетали за два. Вечером прибываем, на следующий день тренировка, на третий — игра.
— Организм не выл?— Первое время было легко. Еще смеялся: страшилки понарассказывали. Но усталость копилась. Чем дальше в сезон, тем тяжелее становилось. Постепенно перестаешь ориентироваться во времени и пространстве: где ты сейчас, который сейчас час… Хорошо, олимпийская пауза дала передохнуть. А так, может, и не хватило бы нас на финиш «регулярки».
Йортикка просто не дает расслабиться
— Перед первым в жизни матчем плей-офф КХЛ колбасило?— Немного. Накануне еще неважно дома сыграли — дважды уступили. Мысли разные крутились. До этого я только на уровне МХЛ плей-офф играл. И хотя играл неплохо, в КХЛ другой уровень. В противостоянии с будущим чемпионом — «Магниткой» — мы, считаю, выглядели достойно, бились. Два матча с разницей в две шайбы проиграли и трижды выявляли сильнейшего в овертаймах, совокупная продолжительность коих — 85 минут.
— Четвертый матч той серии завершился аж на 117-й минуте — Зарипов положил конец мучениям. Два матча, считай, отыграли.— Мысль «не пропустить» с каждой минутой овертайма скручивает все сильнее. Тем более — на фоне усталости. Насквозь мокрый, сил немного. Начинаешь сам себя «аутотренинговать»: «Терпеть! Надо терпеть!». Этими мыслями держишь себя в тонусе.
— Когда ехали в «Адмирал», помышляли о плей-офф?— Может, и помышлял. Но мыслей, что сейчас выйдем и всех порвем, точно не было. Уже на месте увидел молодую перспективную команду. Меня даже удивило, как быстро мы сдружились. Бились друг за друга и пробились в плей-офф.
— Не только друг за друга, но и друг с другом…— История с дракой Лисина и Тернавского? Это они на «предсезонке» повздорили, в Одинцово. По ходу тренировки играли пять на пять. Энвер с Артемом чего-то не поделили. Большой драки не было, так потолкались… за место в составе…
— …на радость Йортикке… Вам от брутального Ханну «прилетало» или вратарей он не трогал?— Всем доставалось. Но с ним интересно. Характер, конечно, не сахар — жесткий тренер. Но если выполняешь все требования — дурного слова не услышишь.
— «Дурные слова» он только на английском выдает?— На русском тоже исполняет. Есть несколько фразочек коронных, чтобы не расслаблялись. Не то чтобы предвзятое отношение к россиянам… Скорее тренерское кредо: любыми способами добивается от игроков того, что ему нужно.
Победили в Питере, и груз с души свалился
— Когда в декабре финн ушел, в «Адмирале» вздохнули или взгрустнули?— И тех и других было, наверное, поровну. Одни играли при нем, другие в запасе сидели. У каждого свои аргументы имелись.
— Лично вас Йортикка удивлял?— Да. Перед самым уходом из клуба впервые со мной заговорил. До этого словом не обмолвились. А тут сижу в раздевалке, смотрю, подходит ко мне и говорит. «Ни фига себе! — думаю. — Он со мной заговорил!».
— Под влиянием шока как сыграли?— Не помню. Но в тот момент игра у меня шла.
— Питер до сих пор помнит вашу октябрьскую гастроль в Ледовом. Ковальчук после того поражения от «Адмирала» (1:3) все недоумевал: «Чего объелся их вратарь — отбивал все?».— Я ведь тогда вообще не должен был играть. Очередь была Йоакима Лундстрема. Поэтому спокойно себе пообедал и готовился к роли запасного. И вот перед самой игрой швед подходит к нашему тренеру вратарей Константину Власову. «Колено болит, — говорит, — не смогу сыграть». А я как раз на разминку собирался. Константин Владимирович тормознул: «Подожди здесь». А сам — в тренерскую. Выходит через минуту: «Ты играешь».
— После сытного обеда по закону Архимеда полагается играть…— Меня подзатрясло, по правде сказать. Во-первых, родной город. Во-вторых, последний полноценный матч до этого я провел почти месяц назад — против «Магнитки». И провел не лучшим образом. Понимал: сыграю вновь неудачно — еще дольше могу без игр киснуть. Но дела пошли. Отразил несколько бросков, поймал кураж, а дальше знаете.
— Причем дела пошли не только в конкретном матче.— Та игра в Питере стала для меня переломным моментом всего сезона. Провали я ее, неизвестно, как бы все сложилось. Когда победили, груз с души свалился. Понимал: шансы теперь будут появляться. И действительно: тренеры стали чаще доверять. В общем, Питер мне помог во Владивостоке.
Начинал нападающим
— Отразив сорок четыре броска СКА, вы, помнится, направились поприветствовать фан-сектор питерцев. Не опасались, что освистают главную причину поражения их любимцев?— Да вы что! Я всю жизнь играл в Питере. Эти ребята меня с МХЛ поддерживали. У нас хорошие отношения. Ни на секунду в них не сомневался.
— Когда отец — в прошлом голкипер сборной России, есть выбор, кроме как встать в ворота?— А я, кстати, нападающим начинал. Папа не хотел «преемственности». Случай помог. Тренер в ДЮСШ собрал всех в круг. Говорит: «Есть вратарская форма. Кто хочет на последний рубеж?». «Я, — отвечаю, — хочу». Приезжаю с формой домой. Жду отца — он из поездки вот-вот должен вернуться. Думаю, сюрприз будет. Надеваю экипировку, стою. Открывается дверь…
— …и радостный отец говорит:— «Что ж тебе в поле-то не игралось?! Не понимаешь, куда полез!».
— Страшные истории о том, как тебя ставят к стене и со скоростью сто километров в час метают кирпичи, рассказывал?— Что именно говорил, не вспомню. Он ведь почему не хотел «последователя». Вратарю психологически тяжелее всех. Его ошибка в первую очередь бросается в глаза. Папа на протяжении всей карьеры это ощущал и не хотел такой доли для сына.
— Но сын оказался настырным.— Есть такое. Поставил в безвыходное положение. Отец махнул рукой. Наверное, на удачу…
— Матчи папы в олимпийском Лиллехаммере пересматривали?— Чуть-чуть. Запись была на VHS. Качество, мягко говоря, так себе. Но ошибку его углядел: пропустил от синей линии то, что мог поймать. Пришлось напихать отцу родному.
— Сейчас, небось, отыгрывается.— Он еще тогда предупредил: «Заиграешь где-нибудь, так же буду тебе пихать за пропущенные голы».
— Манера вашей игры схожа?— Это у людей со стороны надо спрашивать — кто отца игру застал и мою. Мне сложно сказать. У каждого вратаря, мне кажется, своя исключительная манера. Но гены наверняка дают о себе знать.
— Был период, когда вы играли за СКА-1946, а отец тренировал «Серебряных Львов». Как чувствовали себя во время тех петербургских дерби — ведь один из противников жил с вами в одной квартире?— У нас даже пари было на победу. Не помню, на что именно спорили, но на что-то важное. «Львов» к тому же тренировал Михаил Кравец. А с ним я работал немногим меньше, чем с отцом: в СКА-1946, в СКА-2. Так что имелся тройной стимул не уступить.
Психи в нашем цеху есть, но я не из их числа
— Трефилов, много лет подменявший Гашека в «Баффало», утверждает: мало быть талантливым вратарем, надо быть еще и флегмой — как Доминик.— Не знаю… По мне, куда важнее, сколько ты работаешь. Знаю немало хороших вратарей. Среди них и флегматики есть, и холерики. Разные попадаются. Пятьдесят на пятьдесят.
— Из энхаэловских голкиперов на кого равнялись в детстве?— Нравились Крис Осгуд, Майк Рихтер. А равнялся только на папу. Посещал все его тренировки. Сидел на трибуне и считал, сколько шайб он пропустил. Папе, кстати, игра Рихтера тоже нравилась.
— У вас возникали варианты с Северной Америкой?— Возникали, но быстро отпадали. По ходу первого сезона МХЛ подошел скаут одной из команд НХЛ. Расспросил, что да как. На том и стихло.
— А если бы не стихло…— Понятно, что «рамку» клуба НХЛ мне на первых порах никто бы не доверил. Отправили бы в CHL или другие низшие лиги. Решил не искать добра от добра и продолжил играть в родном городе.
— Памятуя о выходках Руа, Белфора, мутузивших своих жен до воя сирены полиции, о вратарях многие думают как о латентных агрессорах. У вас когда-нибудь срывало башню?— Не-е. Я по натуре спокойный. Чтобы вывести из себя, надо круто постараться. Конечно, психи в нашем цеху встречаются, но я не из их числа.
— Есть еще одно клише: вратари — люди с тараканами. Расскажите о насекомых в своей голове.— Всех вытравил. Хотя лучше у одноклубников поинтересоваться — им виднее.
— Даже штанги не целуете перед игрой?— Мне есть кого, помимо штанг, целовать. После церемониалов шайбы сами от тебя отскакивать не станут. Играть все равно надо. Просто перед каждой встречей стараюсь делать одно и то же. Так сказать, мелкие суеверия.
— Например?— Размялся определенным образом и в итоге победил — перед следующей игрой постараюсь размяться в похожем ключе. Большинство хоккеистов — люди суеверные. У меня все в пределах разумного. На мой, по крайней мере, взгляд… В крайности не впадаю. И голову этим особо не забиваю.
Перед пятым периодом с «Магниткой» в раздевалке был слышан смех
— Допустим, за двадцать минут до игры к вам подсядет одноклубник и заговорит: «Женя, на днях такой классный фильм посмотрел» — пошлете?— Для начала удивлюсь. Подобное не принято. Нет, мы не сидим в раздевалке молча, сверля глазами пол. За те же двадцать минут до стартового свистка спокойно общаемся, посмеиваемся. Перед пятым периодом четвертого матча с «Магниткой», кстати, заходим в раздевалку, и у всех невольные смешки прорезаются: двенадцать часов ночи, а мы все играем… За счет смеха психологически разгрузились, перерыв закончился: сосредоточились — на лед.
— По ходу прошлого сезона вас часто просили привезти из Владивостока черной икры?— Черную перевозить нельзя, поэтому даже не обращались. В основном насчет красной говорили. Еще крабы, кальмары…
— Сами на морепродукты подсели?— Есть немножко. Просил сервисменов «Адмирала» что-нибудь эдакое привезти, они не отказывают. Много чего за этот год попробовал.
— Общероссийское правило автомобилистов уступать дорогу по «помехе справа» на Дальнем Востоке выглядит наиболее нелогично…— «Праворулов» там, действительно, немерено. Почти все ездят на «Тойоте». Таксисты постоянно доказывают, что это лучшая машина. «А как же немцы?» — говорю. — «Не то… — утверждают они. — Японцы дольше прослужат!».
— Сами правый руль опробовали?— Я в этом году вообще ни разу за баранкой ни сидел. Передвигался на такси. Мы жили в съемной квартире на окраине, а дворец — за городом. Почти вся команда ездила на такси. Хотя некоторые снимали праворула. Может, в новом сезоне опробую, если вернусь в клуб автомобилистов.
— Облетав двадцать семь городов РФ и Европы, сколько книг прочли?— Немного. В основном за сериалами время коротал. «Теория Большого взрыва», «Форс-мажор», «Как я встретил вашу маму»… На финише «регулярки» взялся за «Белый воротничок». Сейчас вот присматриваю, какие сериалы в топе, — готовлюсь к новому сезону. Во время длительных полетов у всех занятия схожие: книги, айпады, сон…
— Когда пришли первые успехи — звания звезды недели в КХЛ, вызов в сборную — количество желающих с вами подружиться увеличилось?— Не заметил.
— И предложений грамотно вложить деньги еще не поступало?— Это, наверное, впереди. Пока и вкладывать-то нечего. Все что есть — в семью.
— Хоккеисту лучше жениться до подписания весомого контракта?— Наверное. Мы с Мариной пять лет вместе. Ситуации разные бывали. Своего человека по щелчку пальцев встретить сложно. Лихие обстоятельства проверяют союз на прочность. И лучше, когда рука об руку идешь с самого начала.