Мария Гулегина: «Мой муж летает за мной по всему миру»

С такими визитами она бывает во многих странах мира и цель всегда одна - привлечь внимание к проблемам детей.

Ей самой удается счастливо совмещать в своей жизни две великие роли: талантливой матери и великой певицы. Уже взрослая дочь Наташа сегодня помогает матери в ее делах, а 10-летний Руслан дает возможность до конца ощутить радости материнства. И Гулегина не скрывает, что именно дети, а не гонорары и роли - самое важное в ее жизни. Хотя таких вершин в профессии, какие покорились Гулегиной, удалось достичь считанным женщинам. За 27 лет работы она спела во всех самых известных театрах. Ее приезд в любую страну мира - событие для этой страны.

Из Минска бежала!

В 1990 году Гулегина с семьей в самом прямом смысле слова бежала из Минска. Конфликт, который разгорелся в Оперном театре вокруг ее имени, достиг поистине грандиозных масштабов…

- Мария, ни в одном интервью с вами я так и не прочитала подробности, как вы уезжали из Беларуси… Получили в театре расчет, продали квартиру, взяли дочь и мужа и в Германию? К кому? Куда?

- Оперный мир достаточно мал. И уже в те годы меня знали в Ла Скала и во многих театрах на Западе. Но надо было очень много работать и каждый раз доказывать всем и себе самой, что я не случайно на сцене.

- Вы так часто говорите о Минске и возвращаетесь в этот город, хотя проработали здесь всего четыре года. Это действительно был важный период?

- Безусловно. Если бы тогда в театре не возник серьезный конфликт, из-за которого я лишилась возможности работать, я бы ни на что не решилась. А так ситуация была безвыходная: меня не выпускали петь по приглашениям, которые приходили из-за границы. Я знала, что контракт пришел, а в Минкульте говорили: ничего не знаем. Заместитель министра Владимир Рылатко был тогда в отпуске, а без него добиться правды я не могла. И ситуация была такая, что я и на Западе петь не могу, потому что не выпускают, и в театре, потому что против меня выступают народные артисты. Орали такие вещи, которые страшно вслух произнести, письма на меня в ЦК писали. Собрание в театре устроили, я послушала, послушала… А потом назвала все это бредом сивой кобылы, да, так и сказала «бред сивой кобылы» и пошла на урок. А на меня подали в суд. За «кобылу» или за «бред» так и не поняла.(Формально конфликт возник из-за того, что Гулегина предложила петь итальянские оперы на итальянском, но по сути народные и заслуженные артисты позавидовали успеху талантливой солистки. - Ред.)

И тогда правдами и неправдами я делаю туристические паспорта с визами себе и семье, разучиваю за 5 дней Аиду на итальянском и лечу, пока одна, в испанский городок Овьедо, потому что местный театр пригласил меня спеть. Спела и жду, когда в Гамбург прилетит муж с дочкой. Мы встретились на границе, по договоренности на немецкую сторону меня провели полицейские. И когда ребенок был рядом, я была уже спокойна. Потом я забрала маму.

Ну все, Гулегина, допелась

- Вы жили в разных странах, как характер людей (белорусов, немцев, одесситов, испанцев) влияет на то, как живется в стране…

- Ну, в Германии, если тебе сказали да, контракт можно не составлять. Особенно в Гамбурге. Японцы всегда приходят за два часа до спектакля подписывать программки и два часа после. А еще, помню, я как-то выступала в Японии, закончила петь - и молчание. Но я же знаю: спела. А в чем-то даже превзошла сама себя. Но зал молчит. Замер и молчит. Но все, Гулегина, думаю про себя, холодея: допелась. И молчит… Я уже думала, что придется уходить со сцены под звук собственных каблуков. А потом зал обрушился: а-а-а-а-а-а-а. Как будто гол на стадионе забили. Японская публика дает музыке отзвучать.

- А в Милане, говорят, публика может устроить певцу жесткую обструкцию…

- Уже нет. Но есть такие клакеры, которые нужны для того, чтобы потом журналисты могли написать: мол, зал был недоволен. Поэтому нужно смотреть: если основная масса кричит браво, а кто-то один недовольно орет, значит, он работает на журналистов. Сегодня ведь век журналистики, как вы напишите, так и будет. Можете написать так, что все полюбят и оценят, а можете… Можно написать правду, а можно эдакую полуправду.

- Из Ла Скала ушел ваш любимый дирижер Мути, и тоже из-за интриг… В мире искусства без них не обойтись - так получается? Как вы противостоите им сегодня, когда есть имя, успех, опыт…

- Вы когда-нибудь ходили в горы, как альпинисты?

- Нет.

- А я ходила. Так вот именно так и надо двигаться к жизненным вершинам - потихонечку, потихонечку… Поставил ногу - осмотрелся. И так шаг за шагом, взвешивая силы и глядя по сторонам. Не надо спешить.

«Сына зацеловываю до дыр»

- Когда я ходила беременной Русланом, из Ла Скала постоянно звонил арт-директор: «Ну как дела? Родила?» И я сказала: «Лука, если ты не перестанешь звонить, он не выйдет оттуда никогда!» Мы должны были ставить «Тоску», и он очень волновался, смогу ли я. И когда я уже рожала, это была подготовка к новому сезону. Врачи закрывали окна и двери.

Я кормила Руслика грудью до семи месяцев, возила с собой няню… И помню в Севильи приходит ко мне женщина из бухгалтерии театра, а у меня в гримерке весь ассортимент: доилки, цедилки… «Ой, говорит, хорошо вам, а куда мне с моей работой ребенка кормить». Я, помню, озверела. Сидит в бухгалтерии, стул протирает! Я с ребенком летала с трехнедельного возраста и только на пятом месяце его жизни смогла отдохнуть. В театре Ковент Гарден, к большому моему счастью, отменили 8 спектаклей - не успели достроить здание. И я сидела дома, да еще при полной оплате, ведь не по моей вине отмена. Я, наконец, мама! Белая колыбелька с кружевами в детской к этому времени уже стала мала. Важнее всего на свете для меня тогда был мой сын,самое главное в жизни - мои дети. А ничего и нет важнее детей. Ведь именно ты решаешь судьбу этого человека.

- Я прочитала, что вы зацеловываете своего «младшего сына до дыр»…

- Полнее чувствуешь счастье быть мамой сейчас, а не в 20…Что я тогда понимала, когда росла Натаха. Голодное студенческое время. Мне было 18. И этот бедный ребенок, который там ходит (Мария кивнула на Наталью, которая за соседним столиком вела с кем-то переговоры), был моей первой говорящей куклой. Наташу я назвала в честь мамы, и именно мама помогла мне ее вырастить. Я училась тогда на первом курсе, время было голодное… Детей тогда пеленали, лежит такое поленце, ни рукой ни ногой пошевелить не может… О каких правах ребенка говорить. Я первые три недели боялась до нее дотронуться, а потом нацепила на нее ползунки, сверху еще одни теплые, а потом поняла, что если нацепить одежды побольше, то можно взять с собой в консерваторию. Ну а с Русланом все было по-другому. Все было подчинено ребенку.

- Ну да. Репетировать «Тоску» и в перерыве кормить трехнедельного сына грудью…

- Но это и есть счастье! Помню первую репетицию после родов. Во главе стола профессоры, маэстро Мути. Я располневшая после родов. Все настороже. Спела! Все сразу сдулись как шарики. Все хорошо. А Руслик за кулисами, и мне каждые три часа его кормить.

- Кровавые партии не влияют на жизнь, как вы выходите после роли, как сбрасываете с себя этот груз, эту энергетику, чтобы жить радостно и без трагедий?

- Как я всегда говорю, выходя из театра, нужно не забыть выйти из роли. Помню, как я пришла с первой после родов репетиции и охрипшим уставшим голосом заговорила с Русланом. Обычно песенки, побасенки, «кукушечка, кукушечка…» Таким сладеньким колокольчиковым голосом… А тут… Он замер и уставился на меня с ужасом, мол, мать, ты чего?!

- Ходят истории о том, что однажды вам предлагали за выступление миллион долларов. Это правда?

- Нет, до миллиона дело не дошло. Но чтобы вы не питались слухами, я расскажу эту историю. Организаторы грандиозного проекта предложили мне спеть партию Турандот на площади в закрытом городе в Китае. Но это самоубийство, это потеря здоровья и голоса - орать Турандот на площади. И со словами «соглашусь только за миллион» я отказалась. Но это я думала, что отказалась. Через какое-то время мне перезвонили с предложением: «Миллион мы не нашли, но 750 тысяч есть». Я была в шоке. Ведь я сказала про миллион только лишь для того, чтобы подчеркнуть решительность своего отказа.

- Но тем не менее ваши гонорары исчисляются сотнями тысяч долларов.

- Мне кажется, это не предмет для обсуждения.

- В прошлом году вы вышли замуж…

- Да, мой муж Вячеслав Мкртычев - государственный тренер России по греко-римской борьбе. Еще недавно он ничего не понимал в опере, а теперь летает на мои выступления в разных странах. Нас познакомили друзья. К моменту нашего знакомства Слава уже три года как был вдовцом.

Вячеслав Мкртычев:

- Я как-то видел Марию в передаче Святослава Бэлзы, но тогда я смотрел просто за тем, как он хорошо ведет, а про певицу помнил только одно: удивительно красивые глаза. А когда уже прилетел к ней, то был покорен тем, что после спектакля Мария выбрала не компанию местных олигархов, где был накрыт шикарный стол и все в бриллиантах, а простую испанскую бабушку-фанатку, которая специально из Барселоны прилетела на один день в Вену, чтобы попасть на концерт Гулегиной. Мария сделала визит вежливости к олигархам, а потом, извинившись, встала из-за стола, и мы провели чудесный вечер в компании пожилой испанки. Я был поражен. И именно это меня подкупило.

КСТАТИ

В свой нынешний приезд Гулегина не собиралась петь с Минске, в Оперный театр она пришла встретиться с теми, с кем работала 20 лет назад. Но, кажется, уже есть такая договоренность, что приедет в 2011-м и споет.

ДОСЬЕ «КП»

Мария Гулегина (наст. фамилия - Мейтарджян) родилась в 1959 году. Основную деятельность на сцене начала в 1983, став солисткой Государственного академического Большого театра Белорусской ССР. Заслуженная артистка Республики Беларусь. С 1987 года выступает за рубежом.(Ла Скала; партии Тоски, Манон Леско, Амелии в «Бале-маскараде» и мн. др.). С 1990 в Метрополитен Опера. Пела также в Ковент Гардене, Мюнхене, Цюрихе, Венской опере, Лос-Анджелесе и других театрах. Одна из крупнейших певиц нашего времени.

Мария Гулегина: «Мой муж летает за мной по всему миру»

Читайте также