Танкостроение на грани фантастики. Советские сверхтанки довоенного периода
После Первой мировой войны танкостроительная мысль находилась в исканиях. Сражения на Сомме и под Аррасом показали, что танк как таковой — невероятно полезное изобретение, а вот как танки использовать в будущем, и какие типы бронированных машин окажутся наиболее востребованы, не знал практически никто. В начале двадцатых годов «отец французских танков» генерал Жан-Батист Эстьен предлагает концепцию механизированных корпусов и теорию прорыва с глубоким охватом, но к нему никто не прислушался и заново танковый блицкриг разрабатывают спустя пятнадцать лет в Германии.
В межвоенный период конструкторы пытались найти различные решения для разных классов танков — штурмовых/пехотных, кавалерийских, крейсерских. У каждого класса была своя функция — сопровождение пехоты или кавалерии, прорыв оборонительных позиций и так далее! Предполагалось, что следующая война так же будет позиционной. Эту точку зрения разделяли и советские военные вместе с инженерами. В 1929 году Совет Народных комиссаров СССР, принимает программу перевооружения армии и особый упор делает на оснащение РККА бронетехникой, поскольку танков в стране было очень мало, а основной моделью являлся знакомый каждому из нас МС-1. Однако, имела место существенная проблема: отсутствовали грамотные инженерные кадры и специалистов приходилось приглашать из-за границы, прежде всего из дружественной Веймарской Германии.
Одним из таких инженеров был небезызвестный Эдвард Гротте. Средний танк ТГ-1, разработанный группой Гротте, был построен в 1931 году и проходил ходовые испытания, но по большому счету являлся довольно обычным проектом для того времени и всеобщего увлечения танками. Эдвард Гротте, вместе с несколькими другими КБ, получил спецификации от Управление по механизации и моторизации РККА на разработку тяжелого штурмового танка и взялся за работу. Хотелось бы отдельно отметить, что параллельно его группе, работавшей на Ленинградском заводе «Большевик», нечто схожее пытались сделать в Научно-исследовательском отделе ВАММ под руководством инженера Данченко — там решили не скупиться и сразу запланировали танк массой в пятьсот тонн.
Никакой ошибки — именно пятьсот тонн и именно в начале 30-х годов, в доиндустриализационный период. Планировался сухопутный дредноут с экипажем в шестьдесят человек, вооруженный двумя 107-миллиметровыми, двумя 76-миллиметровыми и двумя 45-миллиметровыми орудиями, дюжиной пулеметов, тремя огнеметами и минометом. Возможность постройки такого чудовища рассматривалась на полном серьезе, но поскольку для «танка Данченко» попросту не нашлось подходящих двигателей мощностью в 6000 лошадиных сил и из-за абсолютно нескромных размеров танка, разработку тихо прикрыли, посоветовав заняться чем-нибудь более полезным и реалистичным.
Можно было бы мимоходом заметить, что после таких вот проектов смешки над «сумрачным тевтонским гением» выглядят не слишком корректно. Такова была общая тенденция тех лет, создание машин-гигантов не казалось чем-то невыполнимым, а СССР был единственной страной мира, способной финансировать и, главное, пытаться строить таких колоссов. Упомянутый Эдвард Гротте оказался более сдержан в своих запросах. Пока средний ТГ-1 проходил испытания, немецкий конструктор сперва набросал проект ТГ-4 весившего всего-навсего семьдесят пять тонн, но в Управлении механизации и моторизации отнеслись к чертежам с заметной прохладцей. Гротте не сдавался и к лету 1932 года представил машину с индексом Т-42 или ТГ-5 массой в сто тонн. Ничего особенного — весивший почти вдвое больше «Маус» через двенадцать лет был поставлен на ход! А во Франции с 1921 года стоял на вооружении семидесятипятитонный FCM 2C, и ничего, ездил!
Впрочем, боевые качества гиганта FCM 2C крайне спорны, однако факт есть факт: сверхтяжелые танки вовсю строили уже тогда. Чем Советский Союз хуже буржуазной Франции?! Кроме того, в 1931-1932 годах был разработан пятибашенный «танк Барыкова», известный под индексом Т-35; в 1933 году он был запущен в серию на Харьковском паровозостроительном заводе! Пятьдесят тонн. Почему бы не попытаться довести массу другого танка до сотни?!
Тем не менее Эдвард Гротте совершил ошибку, которой впоследствии грешил доктор Фердинанд Порше, с его неизбывной страстью к электротрансмиссии — в целом ТГ-5 очень напоминал Т-35 — четыре малые башни первого яруса, передние башенки копировались с легкого танка БТ-2 с 45-миллиметровыми пушками спаренными с пулеметами. Задние башенки — строго пулеметные. И, наконец, главная башня, со 107-миллиметровым орудием, что по тем временам делало бы ТГ-5 самым мощным по вооружению танком планеты. А если еще учитывать противоснарядное бронирование до 70 миллиметров, то «Танк Гротте-5» не имел бы конкурентов вплоть до появления «Тигра».
Как уже упоминалось, в начале тридцатых годов СССР только перешел к индустриализации, материальная и производственная база была недостаточна. Гротте же строил наполеоновские планы. Электротрансмиссия — безусловно, она облегчала управление, но стоимость и сложность танка резко возрастали, а ремонтопригодность наоборот, падала. Были необходимы сервоприводы для поворота башен и дополнительные электромоторы. Наконец, возникли непреодолимые сложности с моторным отделением — бензинового двигателя мощностью 2000 лошадиных сил тогда не существовало в природе, поэтому Эдвард Гротте разместил в корпусе два тысячесильных дизеля производства фирмы «Виккерс», что еще более усложняло конструкцию.
Проект ТГ-5 предсказуемо прикрыли, поскольку военные из Главного Автобронетанкового управления РККА задали инженерам несколько неприятных вопросов. Как прикажете доставлять машину таких габаритов и массы к театру боевых действий? Напомню, что тогда не существовало железнодорожных платформ, способных перевозить грузы массой более пятидесяти тонн. Как ТГ-5 будет преодолевать водные преграды? Ни один мост этот танк не выдержит! Ах, шноркель? Но шноркель сперва надо разработать, что сделает танк еще более дорогим! Стоимость одного экземпляра была настолько устрашающей, что даже не жалевшие денег на армию советские руководители отказались от самой мысли о массовом производстве и остановились на Т-35, который в принципе был неплохой машиной — разумеется, для краткой эпохи многобашенных танков, окончательно ушедшей в историю к началу Второй мировой.
Тем не менее времена «танкомании» 20-30-х годов были прекрасной и удивительной эпохой. Никогда в истории не создавалось такого количества самых фантастических танкостроительных проектов, причем некоторые из них оказались воплощены в жизнь. К сожалению, после Второй мировой бронетехника стала чем-то обыденным, привычным, а концепция «основного танка» окончательно погубила конструкторскую мысль. Любая идея казалась выполнимой, любой проект выглядел осуществимым — хватило бы финансирования и производственных мощностей.
Невзирая на очевидный неуспех с проектом «Танка Гротте-5», советские инженеры продолжали дерзновенные эксперименты. Вряд ли кто-либо из неспециалистов слышал о танке ВЛ, «Владимир Ленин», но по сравнению с ним знаменитая немецкая «Мышка» могла бы показаться если не карликом, то по крайней мере легким танком — этот монстр должен был обладать массой от двухсот шестидесяти до четырехсот шестидесяти тонн. В зависимости от вооружения, конечно.
Да-да, ключевые слова здесь «в зависимости от вооружения». Возвращение к казалось бы бесперспективной идее супертяжелого танка стимулировала советско-финская война 1939-1940 годов, в которой главной проблемой было преодоление мощной «линии Маннергейма» — для боевых действий против глубоко эшелонированной оборонительной системы требовались мощные орудия. Инженеры Попов и Нухман взялись за работу, и вот что у них получилось:
ВЛ создавался в нескольких модификациях — облегченный вариант с морской пушкой Б-13, какие-то жалкие 130 миллиметров калибра. Тяжелая версия оснащалась куда более солидным стволом: 305 миллиметров с боекомплектом в сто выстрелов. Это в основной башне. Две дополнительных башни в передней части корпуса предполагалось вооружить банальными 76-миллиметровыми вспомогательными орудиями, ну и пулеметы еще. Конечно, ВЛ до немецкого проекта «Ратте» не дотягивал, однако разрабатывали его на полном серьезе, целых три модификации, от ВЛ С-1, до ВЛ С-3!
Хорошо, предположим: 305-миллиметровая пушка в главной башне. Какова ее масса? У нас есть ответ на этот вопрос. Если пушка новая, образца 1939 года конструкции Иванова, то сорок шесть тонн. Если старая — 1915 года, то шестьдесят три тонны. Рассматривались оба варианта и предпочтение, разумеется, было отдано новому орудию. Каждый снаряд весил примерно триста килограммов, умножаем на сто, получается еще тридцать тонн, плюс-минус. Итого, одно лишь вооружение главного калибра танка ВЛ тянуло практически на восемьдесят тонн. Добавляем сюда мощнейшее противоснарядное бронирование — лоб башни 125 миллиметров и лоб корпуса 75 миллиметров, и получаем искомую массу, двоекратно превышающую показатели «Мауса».
Здесь хотелось бы сделать лирическое отступление и задаться вполне естественным вопросом — но зачем? Для чего создавать такое чудовище? Версию о последствиях Финской войны мы уже озвучили, однако существует и другое предположение. На процесс разработки проекта «Владимр Ленин» повлияли странные донесения разведки. Скажем прямо: крайне странные. Злые языки уверяют, будто Сталин «не верил» своим разведчикам, отчего многие были отозваны с заграничной работы и репрессированы, а некоторые и расстреляны. Но, простите, когда приходят донесения о том, что у немцев якобы имеются на вооружении сверхтяжелые танки с орудиями от линкоров, а потом эти данные опровергаются реальностью — невольно начнешь сомневаться.
Подобные реляции действительно приходили в Москву, и наверное мы никогда не узнаем, была ли это сознательная дезинформация, подброшенная германскими спецслужбами? Возможно. Но не менее возможно и другое: личные фантазии разведчиков, попытка набить себе цену — чего скрывать, такие случаи зафиксированы, что безусловно наносило государству немалый ущерб. Никакой конкретики: мол есть у Гитлера супертанк и точка. Каковы его параметры, масса, броня, вооружение — неизвестно. На донесения положено реагировать, то есть передавать промышленности заказ на аналогичную машину, чтобы имелся «наш ответ Чемберлену». А это лишняя и совершенно ненужная нагрузка на конструкторские бюро, рабочий персонал и заводы. Одним словом — вредительство, как ни крути. Тем более, что в 1938-39 годах у немцев в планах даже «Тигра»-то не было, не говоря уже о «Маусе»!
Одно известно достоверно: указание о разработке ВЛ было спущено с самых верхов — без ведома Сталина и Ворошилова такие проекты появиться не могли.
Давайте вернемся к самому танку ВЛ. Равно как и ТГ-5 своим ходом до театра боевых действий сверхтанк добраться не мог. Отдельно заметим, что скорость предполагалась невеликая — всего двадцать километров в час по ровной местности. От Москвы до Смоленска ВЛ в теории должен был ехать сутки, если считать без остановок! Моторесурс, износ ходовой, чудовищный расход топлива! Кроме того, ни единый мост не выдержит этот танк!
Полет конструкторской мысли решил эту проблему. ВЛ предполагалось разбирать перед транспортировкой по железной дороге: снимались все три башни, отдельно путешествовала ходовая часть и, наконец, корпус тоже разбирался на две половины, по продольному сечению. Правая и левая половинки. Двигатели, разумеется вынимаются — моторов должно было устанавливаться три, по 800 лошадиных сил каждый. Весь комплект следовало загрузить на платформы и отправить в дорогу дальнюю. Встает следующий вопрос: как танк собрать обратно в единое целое вблизи от линии фронта?
Решение этой проблемы тоже было предусмотрено! Отдельный инженерный поезд, с кранами, ремонтной и технической базой, который будет обслуживать танки по прибытии месту назначения. Но это же невероятно дорого?! И неудобно?! А главное — очень долго, что условиях боевых действий абсолютно неприемлемо! Не надо забывать об авиации и артиллерии противника, которые с огромным удовольствием нацелятся на столь громадную и, по большому счету, беззащитную мишень!
«Детский конструктор» из танка ВЛ получался наисложнейший, а это значит, что требовался обученный высококвалифицированный персонал. Кстати, ходовая часть танка исходно планировалась четырехгусеничной — для уменьшения удельного давления на грунт. Плюс схема «тяни-толкай»: мехводов было два, в передней и кормовой части — разворачивать танк подобных размеров тяжеловато, поэтому управление можно было передать второму механику-водителю, развернуть башни и ехать в противоположном направлении.
- 130-мм морская пушка Б-13 или 305-мм орудие Б-23 (длина ствола 50 калибров)
- 2×76-мм пушка Л-11 (длина ствола 26 калибров)
- три 12-цилиндровых карбюраторных двигателя ГАМ-34 (мощность каждого 800 л.с.);
- генератор постоянного тока (мощность 650 кВт);
- тяговые электродвигатели 4ДК — 3А (мощность 450 кВт).
Рассуждая с позиций сегодняшнего дня, существует единственный сегмент, одна ниша, которую смогла бы занять эта уникальная машина. Если пресловутый «Маус» являлся «универсальным передвижным ДОТом», способным как вести противотанковую борьбу, так и держать оборону или прорывать укрепленные позиции, то предназначение ВЛ очевидно: разрушение крепостей и бетонных инженерных сооружений. Никаких других вариантов. Абсолютно невозможно и немыслимо представить себе 305-миллиметровую гаубицу в качестве противотанковой пушки!
Но и тут есть подтверждение рациональности проекта ВЛ. Значение крепостей наподобие Брестской в предвоенные годы оценивалось как стратегически важное, они могли служить опорными пунктами, центрами обороны. Теория блицкрига и господство авиации полностью нивелировали эти выкладки: вспомним, как немцы обошли мощнейшую «Линию Мажино», оставив ее в глубоком тылу. А следовательно, становились не нужны и супертяжелые танки наподобие ВЛ. Особенно настолько сложные в изготовлении, транспортировке и обслуживании.
Самое-то смешное в заключается том, что все три модификации танка ВЛ построить было вполне возможно. Не надо думать, что конструкторы Попов и Нухман, занимавшиеся чертежами ВЛ, были безответственными фантазерами. Случись Вторая мировая война попозже лет эдак на пять-семь, не зайди в тупик развитие многобашенных танков, и будь в СССР повыше культура производства и получше материально-техническая база, однажды ВЛ выкатился бы из ворот одного из заводов.
От него отказались не потому, что подобный танк не могли построить в среднесрочной перспективе. Могли. На первое место вышли соображения ненужности проекта для армии. Основной камень преткновения — сборка-разборка. Запредельно сложно! Комиссия Главного Автобронетанкового управления приняла совершенно верное решение: надо сосредоточиться на создании обычных тяжелых танков — в частности КВ. И оказалась совершенно права. Проект ВЛ закрыли в конце 1940 года.
. Но стоит представить наступление хотя бы одной роты ВЛ, ведущих огонь с ходу, как становится не по себе. Невероятная, умопомрачительная мощь и сильнейшее психологическое воздействие на противника. Если, конечно, этот противник не сидит в кабине пикировщика Ju-87 с пятисоткиллограмовой бомбой на штанге бомбосбрасывателя, Бах, и нету плода трудов тысяч рабочих.