Павло Тычина. "Еврейскому народу"
Народ еврейский! Славный! Утешать тебя не стану: слишком час неистов… Когда пришла минута погибать сынам твоим от обуха фашистов, – хочу твою я силу воспевать – твой дух бессмертный, мужественный, чистый!
Он родился давно, – ещё когда рассеянье тебя не расселило, цветным ковром стелилась, молода, и в путь звала неведомая сила. Но враг подкрался, грянула беда, – ты голубем забился сизокрылым.
Ах, голубь, голубь… Образом души твоей он был когда-то. Как же сталось, что враг топтал твой хлеб и спорыши, но сердце голубя ему не покорялось и под призывный клич: «Врага – круши!» голубка в сокола мгновенно обращалась?!
О, сколько раз в средневековье вы, евреи, королям не покорились! Вас вдохновлял Иуда а-Леви, стальные голоса сквозь тьму пробились Ибн-Эзры, Ибн-Гвироля, - эти львы за вас стихами звучными молились.
А в девятнадцатый суровый век, народ еврейский, как ты настрадался! «Еврей? – смеялись. – Он ни человек, ни зверь…» И злыми терниями стлался твой тяжкий путь, - путь нищих и калек… Но смех Шолом-Алейхема раздался!
Тот смех, как не разгрызенный орех, на всех царей накатывал-катился по перепутьям, среди вёрст и вех – и в гуще он народной очутился… Цари тревогу подняли… Но тех Не укротить, чей дух не покорился.
Как наша жизнь привольно расцвела в бессмертном Октябре! В сердцах раздался свободы клич, когда тиранство зла низверглось, и еврей в тот час назвался бойцом. Их тьма за волю полегла, и Ошер Шварцман среди павших оказался.
Его мы чтим поныне. И в тиши звучит нам: «Югенд, югенд» неуклонно. О молодость! Ты молодость души еврейского народа! Он в колонны стальные строится. Как хороши серебряные мощной правды звоны…
Но ведь на Западе – в руках зверья твоё родное племя: сёстры, братья… … Им тяжелей… Найти не в силах я Спасительных, разящих слов проклятья, но знаю: власть отвратного гнилья побеждена пребудет правды ратью!
Поборет правда! Правда восстаёт! И там, где греки, сербы и хорваты, куётся гнев священный. Чу, зовёт труба к священной мести. Звонки латы! Не ждать же, когда ворог всех убьёт: повстанцам время выступать в защиту брата!
В согласьи со стратегией своей, повстанцы то в бою, то в лес уходят… Кипи, наш гнев! Грозою пламеней за гетто дикое в Европе! Вроде, не ведают немчонки, что страшней на свете мести не было в природе?!
И мы – под озарением зарниц, под гром грозы народов - тяжесть мести с евреев снимем. Хватит им стелиться ниц пред глупым Гитлером! Пусть доброй вестью на них дохнёт с газетных всех страниц Страны Советов мощь и верность чести!
Мы слышим из Европы плач: Рахиль скорбит о детях собственных, рыдает… О, слёзы материнские! Не вы ль взываете к расплате? Ожидает она ту немчуру, для коей пыль – любой еврей… Слов больше не хватает!
Народ еврейский! Славный! Утешать тебя не стану: слишком час неистов… Когда пришла минута погибать сынам твоим от обуха фашистов, – хочу твою я силу воспевать – твой дух бессмертный, мужественный, чистый!
15—16 августа 1942 г.
Народ єврейський! Славний! Не втішать тебе я хочу. Кожен хай тут слуха: в цей час, коли синам твоїм вмирать прийшлося від фашистського обуха, – я хочу силу, силу оспівать – безсмертну, вічну силу твого духа!
Вона родилась ще давно – тоді, як був ти нерозсіяним і цілим. Буяли в тобі сили молоді! І розцвітав цвітастий шлях, як килим. Та ось підкрався ворог – і в біді ти голубом забився сизокрилим.
Ах, голуб, голуб. Образ він душі твоєї був колись. Але як стався той злам, коли і ниву й спориші тобі стоптали й ти не покорявся врагу, а кинув поклик «сокруши!» – то образ голуба на сокола змінявся.
О, скільки раз в середньовіччі ти скорятись не хотів ні королеві, ні героцогам! Й було не страшно йти, коли звучали голоси сталеві і Ібн Габірола з темноти, і Езри, й Іуди – мужнього Галеві!
А в дев’ятнадцятий суворий вік – ой, скільки від цірів ти настраждався! «Єврей? – сміялись: – це ж не чоловік і не людина». І в колючках слався твій шлях, – і шлях, здавалось, вже заник. Аж тут Шолом-Алейхем засміявся.
Цей сміх, мов нерозгризений горіх, все на царів котивсь, котивсь. Лиш згодом, як розкотився він по стежках всіх далеко й опинився між народом, – царі тривогу вдарили. Та тих не вбить, в яких життя кипить підсподом.
Життя усіх нас красно розцівло Лише в безсмернім Жовтні. Вічно слався свободи час, коли тирана зло повержено! Й єврей тоді назвався бійцем. За волю скільки їх лягло! — між них і Ошер Шварцман красувався.
Красується ж і зараз він. Слова його нам: «Югенд, югенд»» — так потрібні! О молодість! Ти молодість нова єфрейського народу! Непохибні шляхи твої тепер. Душа жива за правду дзвонить людям в дзвони срібні.
Але ж на Заході! – твої брати і сестри в кігтях звіра-людоїда ще тяжко мучаться. О, де знайти тих слів, щоб висловить: яка огида проймає нас до нього! Не гніти, проклятий! Правда встане вогневида!
Вона поборе! Правда вже встає! І там, де греки, серби і хорвати, виковується гнів. Вже виграє сурма для помсти. Доки ж, доки ждати? Чи мо хай душогуб усіх уб’є? – Повстанцям час до битви вирушати.
Й повстанці йдуть, в стратегії своїй то появляються, то в ліс зникають. Кипи, наш гнів, грозою пломеній за дике гетто у Європі! Знають хай німчики, що є відплата: – Стій! По всьому світу грози наростають.
І ми – від переблиски блискавиць, під грім тих гроз народів – тяжкість грузу з євреїв скинемо. Доволі ниць лежати їм! Доволі мук і глузу дурного Гітлера! Залізна міць підниметься з Радянського Союзу!
Ми чуєм із Європи плач: Рахіль за дітьми за своїми тужить, - мати вбивається. Ах, сльози ці і біль в віках обвинуваченням звучати проти німоти будуть! Їй як сіль в очах єврей. Ну, що на це сказати?
Народ єврейський! Славний! Не втішать тебе я хочу. Кожен хай тут слуха: В цей час, коли синам твоїм вмирать прийшлося від фашистського обуха, - я хочу силу, силу оспівать, – безсмертну, вічну силу твого духа.
15—16 серпня 1942 р.
П.Г.Тичина. Зібрання творів у 12 томах. Т.2. Поезії 1938-1953 років. Київ, „Наукова думка”, 1983