Операция «Энтеббе». К 40-летию освобождения заложников в Уганде
40 лет назад, 5 июля 1976 года в Израиль благополучно вернулись 102 из 106 заложников, захваченных неделей ранее на борту самолёта компании «Эйр Франс», следовавшего рейсом Тель-Авив — Париж. Террористам удалось угнать лайнер в далёкую от Израиля и Европы Уганду, где правил дружественный им диктатор Иди Амин. Но это не помешало израильтянам спланировать и блестяще осуществить стремительную антитеррористическую операцию.
4 июля 1976 года в ходе беспримерной по отваге операции израильских десантников были освобождены более ста заложников, оказавшихся в плену после захвата палестинскими террористами самолета авиакомпании «Эр Франс».
О подробностях операции «Шаровая молния» впервые рассказал один из главных участников тех событий — командир эскадры израильских транспортных самолетов C-130 Hercules, тогда подполковник, а ныне генерал ВВС в отставке Иехошуа Шани.
Экипаж С-130 после окончания миссии в Энтеббе. Командир экипажа Иехошуа Шани в центре в первом ряду. Из блога shaon , 1976 год
27 июня 1976 года пассажирский самолет авиакомпании Air France выполнял рейс из Франции в Израиль и был захвачен палестинскими террористами и их германскими подельниками. Под страхом смерти террористы принудили французских пилотов приземлиться в далекой центральноафриканской стране Уганда, чей президент открыто поддержал палестинский террор.
Экипаж самолета был принужден террористами к посадке в аэропорту Энтеббе близ столицы Уганды Кампалы. Пассажиров и команду захваченного самолета террористы и солдаты угандийской армии удерживали в старом здании аэропорта.
29 июня, руководствуясь примером нацистов, палестинские террористы осуществили «фильтрацию» — они отделили 83 заложника с израильскими паспортами и евреев—граждан других стран от нееврейских пассажиров захваченного самолета. Пассажиры-неевреи были освобождены. Французский экипаж самолета во главе с командиром корабля решил остаться с заложниками и до конца разделить судьбу своих пассажиров. Всего остались 105 заложников — израильские граждане, евреи—граждане других государств и члены экипажа. Террористы угрожали убить заложников.
Эскадра из четырех транспортных самолетов C-130 Hercules с десантниками на борту вылетела с авиабазы на Синайском полуострове. Целью израильских пилотов был угандийский аэропорт Энтеббе, до которого предстояло преодолеть 4000 километров.
Документальный фильм National Geographic об операции в Энтеббе
На протяжении семи с половиной часов полета самолеты эскадры шли в плотном строю, на предельно низких высотах, в режиме полного радиомолчания, в отсутствии диспетчерского сопровождения с земли. Израильские пилоты совершили беспредельно рискованную посадку во вражеском аэропорту, фактически вслепую, на взлетно-посадочную полосу, окруженную вражескими солдатами.
Освобождение заложников произошло практически мгновенно: с момента первого выстрела и до момента ликвидации всех 6 террористов и 45 угандийских солдат, охранявших заложников, прошло всего несколько минут. После освобождения заложников специальный отряд ВВС уничтожил на аэродроме восемь вражеских самолетов-истребителей МиГ-17 и радарную вышку из опасения возможного преследования. Через час после начала операции первый самолет с заложниками вылетел в Найроби на дозаправку, а еще через 42 минуты Уганду покинул последний израильский самолет. Героев-летчиков и десантников вместе с освобожденными заложниками ждала триумфальная встреча в Израиле.
Весь мир с восторгом принял весть об успехе беспримерной по отваге операции израильских коммандос по освобождению заложников в Энтеббе. Только СССР и его «арабские братья» яростно осудили победу Израиля. Под давлением русских ООН приняла резолюцию, в которой Израиль в очередной раз был осужден «за вопиющую агрессию».
О подробностях операции «Шаровая молния» 5 июля этого года впервые рассказал в интервью пресс-службе ЦАХАЛа один из главных участников тех событий — командир эскадры израильских транспортных самолетов C-130 Hercules, тогда подполковник, а ныне генерал ВВС в отставке Иехошуа Шани.
Расскажите немного о вашей семье
Мои родители жили на территории нынешней Украины. Их маленький городок был в составе Польши в то время. С приходом нацистов украинцы убили всех евреев, живших там. Моим родителям повезло — они бежали от нацистов и оказались в Сибири, где я родился в 1945 году. Где бы мы не находились — в Польше, на Украине, в России — везде мы были беженцами и ненавидимыми чужаками.
Вскоре после окончания войны наша семья оказалась в лагере для перемещенных лиц Берген-Бельзен в Германии. Мы были там в течение почти года. Затем мы вместе с тысячами евреев, выжившими в Холокосте, проделали нелегкий путь из Германии в Израиль.
Мои родители были сионистами и свободно говорили на иврите, на котором они общались со мной, тогда ребенком. Они были очень рады приехать в Израиль и начать новую жизнь, чтобы никогда вновь не влачить судьбу беженцев и чужаков среди врагов.
Вы всегда хотели быть летчиком?
Нет, на самом деле. Подростком я не интересовался самолетами, а хотел быть инженером-электриком. Все изменилось в день моего призыва в армию. Я и еще несколько новобранцев валялись на травке на призывном пункте, когда к нам неожиданно подошел военный, на мундире которого мы увидели серебрянные крылышки летчика. Он сказал: «Вы все прошли проверки для летных школ. Кто здесь не хочет добровольно идти в пилоты?»
Я начал поднимать руку, но на полпути я понял, что никто вокруг меня не поднимает руку. Так что я тоже опустил руку вниз. Остальное уже история.
Что вы делали, когда вы впервые вступил в ВВС Израиля?
Я был призван в 1963 году. Я получил серебрянные крылышки пилота в 1965 году из рук генерала Эзера Вейцмана, который тогда был командующим ВВС Израиля. Первый самолет, на котором я начал летать, был транспортный самолет Nord Noratlas. Я также в течение двух лет был инструктором пилотирования на самолетах Fuga. Затем Военно-воздушные силы послали мне в Соединенные Штаты, где я прошел обучение на пилота грузовоо самолета C-130 Hercules. Сначала я был на авиабазе в Литл-Роке, штат Арканзас, а затем в Северной Каролине. Это был мой первый приезд в США.
Вы были на действительной военной службе во время крупных войн Израиля. Как вы принимали участие в этих войнах?
В 1967 году во время Шестидневной войны я на своем самолете доставлял топливо и боеприпасы солдатам ЦАХАЛа, сражавшимся на Синайском полуострове.
В 1973 году во время войны Судного дня, я был командиром эскадрильи. Выполнял разведывательные и боевые вылеты на самолете C-97 Stratofreighter. Я летал на самолете C-130 Hercules через Суэцкий канал, в глубь египетской территории, для того, чтобы поставлять топливо и боеприпасы сухопутным войскам, наступавшим на территории к западу от канала. Те силы, кстати, возглавлял Ариэль Шарон.
Как для вас начался кризис в Энтеббе?
27 июня 1976 года террористы захватили пассажирский самолет Air France, выполнявший рейс из Тель-Авива в Париж. Самолет был захвачен террористами во время промежуточной посадки в Афинах и угнан ими в Энтеббе, Уганда. Двое из угонщиков были членами немецкой левой организации Баадер-Майнхоф, и двое из Народного фронта освобождения Палестины. Они потребовали освобождения 53 террористов, сидевших в тюрьме в Израиле.
На третий день кризиса террористы отделили израильских и еврейских пассажиров от других. Похитители освободили неевреев и отправили их во Францию. В то время как остальной мир занимался болтовней, но ничего не делал, в обстановке полной секретности Армия обороны Израиля планировала спасательную миссию.
Как вы впервые узнали, что вам предстоит принять участие в операции по спасению заложников?
Я был на свадьбе, когда командующий ВВС Израиля, генерал-майор Бени Пелед, подошел ко мне и начал задавать вопросы о возможностях С-130. Это была странная ситуация — командующий ВВС, генерал-майор, расспрашивает подполковника о самолете. Но С-130 был новый самолет, а в ВВС командование всегда было сосредоточено на истре**телях, а не на транспортных самолетах. Пелед спросил меня, если предстоит лететь в Энтеббе, то сколько времени это займет и какой груз может нести С-130. У меня от этого разговора осталось впечатление, что невозможная при заданных условиях спасательная операция стоит на повестке дня.
Как операция началась?
Мы начали наш полет с авиаазы в Шарм-эль-Шейх на Синае, который в то время находилась под контролем Израиля. Взлет из Шарм был одним из самых тяжелых за всю историю не только моей летной практики, но и самого этого самолета. Я не имел понятия, что произойдет при взлете и посадке — самолет был перегружен вопреки всем правилам и инструкциям по пилотированию.
На борту моего самолета находись бойцы спецназа Сайерет маткаль во главе с их командиром подполковником Йонатаном Нетаньяху. Там же был погружен автомобиль Mercedes, которому предстояло ввести в заблуждение угандийских солдат в аэропорту, так как у Иди Амина, диктатора Уганды, был тот же самый автомобиль. Кроме того, на борт моего самолета были загружены автомобили Land Rover, на которых предстояло действовать десантникам.
Я дал команду на взлет, и перегруженный самолет тяжело оторвался от земли в самом конце взлетно-посадочной полосы. Я взял курс на север, но затем развернул на юг, где была наша цель. Перегруженный самолет тяжело поддавался управлению, я держал его буквально «на руках», пока он не набрал более высокую скорость. Я просто изо всех сил старался держать самолет под контролем — вы знаете, у самолета есть чувства, и все обошлось благополучно.
Расстояние до Энтеббе составляет более 2500 миль (4000 км). Как вы это сделали?
Мы должны были лететь в непосредственной близости от Саудовской Аравии и Египта, в Суэцком заливе. Мы не боялись нарушать воздушное пространство этих стран — полет проходил по трассе международных авиарейсов. Проблема была в том, что они могли обнаружить нас своими радарами.
Потому мы летели очень низко — на высоте всего 100 метров над водой, группой в составе четырех самолетов. Основная надежда была на эффект неожиданности — ведь врагу достаточно было одним грузовиком заблокировать взлетно-посадочную полосу, и тогда вся операция закончилась бы катастрофой. Так что, сохранение операции в полной тайне было критически важным для достижения успеха.
В некоторых местах, что особенно опасно, мы летели на высоте 35 футов. Я вспоминаю чтение высотомера. Поверьте, это страшно! В этой ситуации вы не можете летать в сомкнутом строю. В полете я, как командир эскадры, не знал, есть ли еще самолеты 2, 3 и 4, следующие за мной, потому что мы шли в режиме полного радиомолчания.
В С-130 вы не можете видеть, что творится позади вас. К счастью, пилоты других самолетов эскадры были опытнейшими летчиками — поэтому время от времени они выходили из общего строя, чтобы я мог видеть их, а затем возвращались на свое место в составе группы. Так я узнавал, что самолеты продолжают следовать вслед за мной.
Что вы думали при посадке в слепую на взлетно-посадочную полосу в Энтеббе, окруженную вражескими солдатами?
Больше всего я опасался не ракетного и артиллерийского обстрела с земли — на меня давило чувство ответственности за порученное дело — ведь моя ошибка в качестве пилота перегруженного грузового самолета могла поставить под угрозу успех всей операции. Подумайте об этом — сколько наших людей погибло бы в Энтеббе, если бы я ошибся?
На случай, если что-то пойдет не так, я был готов к худшему. Я был одет в шлем, бронежилет, у мне был автомат Uzi. Я также получил толстую пачку наличных денег на случай, если я буду вынужден выбираться из Уганды после катастрофы. К счастью, мне никогда не пришлось использовать эти деньги. Я вернул наличные после возвращения в Израиль.
Что произошло после того, как вы приземлились?
Я остановился в середине взлетно-посадочной полосы, группа десантников выпрыгнула из боковых дверей и фонариками пометила взлетно-посадочною полосу, так что другие самолеты, следовавшие за мной, смогли совершить посадку. Десантники пошли на штурм диспетчерской башни. Mercedes и Land Rover, выехали через заднюю дверь моего самолета, и коммандос атаковали здание терминала, где находились заложники. В это время руководивший штурмом подполковник Йонатан Нетаньяху, командир Сайерет маткаль, был смертельно ранен огнем угандийских солдат.
После освобождения заложников, какими были ваши следующие действия?
У нас была небольшая проблема: нам нужно топливо, чтобы лететь домой. Мы же летели с билетом в один конец! Мы планировали несколько вариантов дозаправки, и я узнал от командования операцией, что есть возможность дозаправки в Найроби, Кения.
Через 50 минут после посадки в Энтеббе, я отдал приказ командирам самолетов моей эскадры: «Всем, кто готов — на взлет!» Я помню, с каким удовольствием я увидел, как самолет № 4 с заложниками на борту вылетел из Энтеббе — его силуэт растаял в ночной мгле. Именно тогда я понял, что мы победили.
Вот и все. Мы сделали это. Миссия удалось.
Как вас встретили в Израиле?
Самолет с заложниками приземлился в в аэропорту Бен-Гурион, где они встретились со своими семьями. Остальные три самолета сели на военных аэродромах.
Ицхак Рабин, премьер-министр Израиля, подошел ко мне. Я не снимал форму в течение 24 часов подряд, при температуре более 50 градусов в самолете, потому я был грязный и вонючий. А тут тебе на встречу идет идет премьер-министр с распростертыми объятиями. Я сказал, — пожалуйста, не обнимайте меня, — вы может умереть от этого! Он, однако, обнял меня и сказал только «Спасибо».
Каково было возвращаться в Израиль в качестве героя?
После смерти моего отца, я обнаружил его письма из Берген-Бельзен, которые он послал в кибуц Мишмар ха-Эмек. В них отец рассказывает о том, что пережил во время Холокоста, что случилось с его семьей, и т.д. Я не буду обсуждать это здесь. В одном из его писем написано: «Моя единственная надежда и радость — мой Иехошуа. Он дает мне основания для продолжения жизни.»
Я говорю об этом письме, потому что 30 лет спустя, когда я вернулся из Энтеббе, мой отец устроил праздник для меня. Семья и друзья были там, чтобы праздновать успех нашей миссии. Мой отец был в отличном настроении. Я знаю, что он думал, переживший Холокост. Его сын в то время был подполковник ВВС Израиля и только что пролетел тысячи километров, чтобы спасти евреев. Это, вероятно, добавило десять лет его жизни.
Вы поддерживаете контакты с другими участниками операции?
Ну, как вы, наверное, знаете, многие из них находятся в высших эшелонах власти сегодня. Эхуд Барак, министр обороны, был в то время подполковником, как и я. Он был в группе планирования операции, а я был шеф-пилот. Мы советовались друг с другом тогда, и я вижу его часто в наши дни.
Шауль Мофаз, недавно назначенный вице-премьером, возглавлял уничтожение истребителей МиГ на земле в аэропорту Энтеббе, чтобы наши спасательные силы смогли беспрепятственно покинуть Уганду.
Матан Вильнаи был в кабине вместе со мной. Эфраим Снэ был на самолете, как врач. Дан Шомрон умер несколько лет назад — он был одним из руководителей всей операции. И, конечно же, брат Йони, Беньямин Нетанияху, является премьер-министром. Я впервые встретился с ним в начале 1980-х, когда он был заместителем главы миссии в посольстве Израиля в Вашингтоне, округ Колумбия.
Как сложилась ваша карьера после Энтеббе?
Я продолжил служить в ВВС — более 30 лет, на самом деле. Я налетал 13 000 летных часов, в том числе 7000 часов в качестве пилота С-130. На протяжении многих лет я командовал тремя эскадрильями и смешанной авиагруппой из четырех эскадрилий и восьми наземных частей.
С 1985 по 1988 год я был атташе ВВС в посольстве Израиля в Вашингтоне, округ Колумбия. Я уволился с действительной военной службы в 1989 году, в звании бригадного генерала. В течение десяти лет после этого я был в резерве. Сегодня я являюсь вице-президентом компании Lockheed Martin, ответственным за проекты в Израиле. Когда-то я был новобранцем и не думал о ВВС, ставших делом всей моей жизни — в юности вы никогда не знаете, как все получится.
. Во время штурма погиб командир спецназа Генштаба израильской армии подполковник Йони Нетаньяху — родной брат нынешнего премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху. С тех пор операцию негласно называют в его честь — «Операция Йонатан».
«Записка премьеру»
В середине 1970-х годов в Израиле царила атмосфера непрекращающейся борьбы с террором. Спецслужбы страны вели постоянную охоту на активистов различных палестинских организаций, в том числе тех, кто был причастен к убийству израильских спортсменов на Олимпийских играх в Мюнхене.
Нападение на самолет компании «Air France» стало еще одним звеном в этой цепи. Долгие годы считалось, что в первые дни после захвата правительство Израиля пыталось найти дипломатическое решение проблемы и, по мнению многих историков, даже готово было пойти на уступки и освободить палестинских заключенных из тюрем.
Однако спустя 39 лет рассекреченные документы указывают на то, что это был лишь отвлекающий маневр, на успех которого в руководстве Израиля мало кто надеялся. С первого дня захвата тогдашний премьер-министр Ицхак Рабин и министр обороны Шимон Перес твердо верили в необходимость проведения военной операции.
Из записки Переса к Рабину:
«Закрываем все оперативные детали. Наряду с внедорожниками, на которых солдаты подъедут к терминалу, предлагается взять „Мерседес“, похожий на автомобиль Амина (правитель Уганды). Добавим на него флажки. Амин как раз должен вернуться в аэропорт с Маврикия, по времени все должно сложиться».
Ответ Рабина Пересу:
«Мы знаем, когда Амин точно возвращается? Вы уверены, что это „Мерседес“? Как начинается операция, и какие в целом шансы на успех?»
«Как начинается операция? Пункт первый — говорят, что это невозможно. Пункт второй — выбранное время не подходит. Пункт третий — правительство ее не одобрит. Из всего, что я точно вижу, а у меня пока есть зрение, это то, как эта операция завершится».
По случаю публикации архивов, Шимон Перес заявил в интервью газете «Маарив», что процесс принятия решения о начале военной операции был очень нелегким:
«Когда я озвучил силовой вариант и предложил отправить в Уганду наш спецназ, многие посчитали меня безответственным министром», — вспоминает Перес. — Я никогда их не осуждал, ведь они, как и я, четко осознавали, что будет, если вдобавок к заложникам, мы еще потеряем сотню наших лучших бойцов«.
Среди противников столь дерзкой операции был и тогдашний начальник Генштаба Мордехай (Мота) Гур. Свою оценку он выразил в личной беседе с Пересом. По его мнению, транспортные самолеты «Геркулес», на которых предполагалось отправить спецназовцев, не могли долететь из Израиля до Уганды без дозаправки. Впрочем, получив приказ о подготовке к штурму, ему ничего не оставалось, как подчиниться. Решение по «Геркулесам» было найдено. Израиль договорился с властями соседней Кении о предоставлении воздушного пространства этой страны и аэропорта в Найроби для последующей эвакуации заложников. Непосредственное руководство операцией было поручено генералу Йекутиэлю Адаму. Он находился в самолете, который кружил над аэропортом Энтеббе. Еще один самолет был оборудован под летающий госпиталь.
Премьер-министр Израиля Ицхак Рабин встречает спасенных в Энтеббе заложников после их прибытия в Израиль, из блога klonik69 в сообществе foto_history
Исторический дневник
Впервые достоянием гласности стал и так называемый оперативный дневник операции. По его записям можно восстановить весь процесс принятия решения об освобождении заложников в деталях. Правда, некоторые фрагменты все еще остаются в секрете. Специалисты утверждают, что это связано с методами работы израильских спецназовцев, которые применяются в израильской армии даже сегодня, спустя много лет. За несколько часов до вылета в Уганду, Перес собрал у себя в канцелярии армейское руководство и некоторых из офицеров-участников предстоящего штурма. По словам Переса, командующий военно-воздушными силами Бени Пелед спросил его, на что рассчитывает политическое руководство Израиля — на захват только аэропорта или всей Уганды? «Пелед заявил, что для штурма аэропорта достаточно сотни солдат, для захвата всей Уганды нужно минимум тысяча, — вспоминает Перес. — Я сказал, что второй вариант даже не рассматривается, а главная цель — вернуть заложников домой».
Угандийские солдаты молятся за упокой душ погибших товарищей, eastnews.ru, 9 июля 1976 года
Из рассекреченных записей оперативных деталей:
«Суббота, 3 июля 1976 года, время 15:15 — есть разрешение Иерусалима на операцию».
«Время 16:15: первый самолет уже в пути. Ждем вторую группу»/
«Время 16:18: вылет задерживается на 10 минут, группа прибыла в военной форме, нужно переодеть их в гражданскую одежду».
«Время 16:30: второй самолет пошел на взлет».
«Время 22:30: Первый самолет сел в Найроби».
«Время 23:18: Самолет приземлился в Энтеббе».
«Время 23:48: В аэропорту Энтеббе тишина — заложников и раненных доставляют на один из самолетов. Идет подготовка к вылету в Найроби».
«Время 23:51: Есть убитые среди заложников, один из бойцов тяжело ранен. Пока не ясно, удалось ли спецназу уничтожить МИГи угандийских ВВС».
«Время 02:00: Все самолеты благополучно сели в Найроби для дозаправки. В Израиле готовятся к встрече самолетов».